И все будет как прежде. Как прежде… А хочет ли она этого? Хочет ли снова бессонных ночей, переполненных страхом остаться одной, потому что если Слава разведется, то половину имущества он оставит себе, то есть придется продавать и делить роскошную квартиру, обе машины, дачу… Нет, делиться Алена Суханова не хочет, это однозначно. Так, может, пусть он сядет? И все достанется ей одной. Конечно, ей страшно оставаться без Славы, который приучил ее к тому, что он сам решает все проблемы, и без него она боится почувствовать себя беспомощной и неприспособленной, но если ей достанутся все его деньги и все имущество, то можно этим разумно распорядиться и нанять специально обученных людей, которые будут решать все ее проблемы.
В конце концов, сам Слава работает личным помощником у миллиардера Забродина, а кто сказал, что у нее, у Алены Сухановой, не может быть личного помощника? Вот только не отняли бы деньги. Кажется, это называется конфискацией.
– Скажите, – она легонько тронула сидящего впереди оперативника за плечо, – а если это мой муж убил девушку, то за что, не знаете?
Тот молча пожал плечами.
– Понимаете, – продолжала Алена, – у меня ведь на руках ребенок, и мне важно понимать, не грозит ли мне конфискация имущества.
– Не грозит, – ответил оперативник, и Алене по голосу показалось, что он улыбнулся.
Впрочем, может быть, ей это только показалось.
Оказалось, воздух за пределами здания СИЗО пахнет совсем иначе, чем тот, который она вдыхала во время разрешенных режимом прогулок.
Накануне Виталий Николаевич приходил к ней и сказал, что настоящего убийцу арестовали, и завтра ее выпустят. С самого утра Наташа была как во сне, плохо понимала, что говорят ей сокамерницы, и даже когда пришла контролер, худая жилистая женщина с весьма заметными усиками над верхней губой, и велела: «Аверкиной на выход с вещами», не сразу сообразила, что все закончилось. И только вдохнув сладковатый влажный воздух, какой бывает только в конце февраля, Наталья почувствовала, что проснулась и кошмарный сон больше не снится.
На улице ее ждал адвокат Кирган, а чуть поодаль, напряженный и растерянный, стоял Ленар. Она не успела понять, что именно так изменилось в нем, то ли осанка, то ли взгляд, то ли седина блеснула в густых темно-русых волосах. Ленар бросился к ней, крепко обнял, прижал к себе, и ей показалось, что его плечи стали шире, а руки – сильнее.
