– Затуркала ты парня своим Конфуцием, Гоша, а ведь я тебя предупреждал: злоупотребляешь.
Марго внимательно посмотрела на юношу.
– Ленар, ты что, действительно обиделся на меня? Я чем-то тебя задела?
Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:
– Вы же говорили, что вы – мои друзья, а сами меня все время поучаете и носом тыкаете. Разве друзья так себя ведут?
Сказал – и испугался. Нельзя, наверное, так разговаривать с людьми, которые почти втрое старше тебя, да еще и помогать кинулись, хотя встретили Ленара случайно и совсем его не знали.
Получается черная неблагодарность. Но, с другой стороны, это ведь не дает им права все время учить, учить, учить… Сколько можно!
– Ладно, – вдруг весело согласилась Маргарита Михайловна, – если я достала тебя Конфуцием, то еще одна цитата погоды уже не сделает.
– Гоша! – Райнер предостерегающе поднял руку, но Марго не остановилась:
– Ученик спросил, в чем состоит дружба? Конфуций ответил: «В искреннем увещевании и в добром руководстве; нельзя – прекрати, не срами себя».
Вам всем, наверное, кажется, что я злоупотребляю вашим терпением, когда без конца цитирую Конфуция?
– Да уж, что есть – то есть, – подхватил Райнер. – Замордовала ты нас всех.
Но она даже не повернула голову в сторону Бориса Леонидовича, а смотрела только на Ленара.
– Вы, вероятно, думаете: бабка совсем сбрендила со своим древним китайцем. Поверьте мне, я делаю это умышленно. Я сыплю на вас цитаты, и какая-то одна может попасть в цель и оказаться для вас спасительной или просто хотя бы полезной.
Знаете, с человеком, находящимся в кризисе, надо много разговаривать, он почти ничего не слышит и не понимает, но какая-то одна фраза прорывается и становится спасительной соломинкой. Когда погиб мой муж, я была в шоке, и меня спасла коллега по работе, которая приходила ко мне в кабинет и подолгу разговаривала со мной. Я не помню ничего, но одна фраза пробилась в мое сознание: «Маргарита Михайловна, вам нужно собраться и изо всех сил терпеть».
Я ухватилась за эту фразу, она стала для меня путеводной.
– Гоша, ну что ты, право, – с укором проговорил Райнер, – мы же с тобой договорились: о грустном не рассказывать и вообще не вспоминать.
– А я не о грустном рассказываю, – улыбнулась Марго, – а о поучительном. Ну что, Ленар, мир? Не сердишься больше?
– Да ну вас! – Юноша смущенно отвернулся. – С вами спорить невозможно, вы кого угодно переспорите со своим Конфуцием.
