— А с амулетом они нас не увидят?
— Увидят. Это не невидимость. Это просто ограничение, чтобы от нас Порядком не слишком далеко фонило, — пояснил Эрин.
— Я-таки, конечно, знал, что нюхачи умеют Порядок на ровном месте формировать… — пробурчал Муся. — Но чтоб нюхач специально распространение Порядка ограничивал? Вот о таком я слышу впервые!
— Обычно мы и не ограничиваем, — вздохнул Эрин. — Но ситуации, видишь ли, бывают разные. Для того и учим конструкты и знак, которые помогут не светиться для хтонов.
На куске дерева была нарисована концентрическая спираль. В начале и в конце сплошной линии виднелись отверстия с продетым в них шнурком. Но энергия была не в знаке, а в самой деревяшке.
Нацепив амулеты, отряд двинулся дальше. Сначала шли по бывшей дороге, но чем дальше, тем более узкой становилась просека. Хаос делал своё дело, мало-помалу сдвигая деревья и перемешивая открытые пространства с лесом.
А Эрину, идущему впереди, всё чаще приходилось петлять, меняя направление.
Как объяснил сам нюхач, он обходил сгустки Хаоса. Возможно, это были просто густые обрывки тумана, скопившиеся в низинах. Но всё же, по словам седого, была немаленькая вероятность, что вместо тумана там в снегу прячутся порождения.
Тревожить их не хотелось. Местные хтоны вряд ли сумели взять под контроль всю ту орду, что скрывалась в сугробах Лёдного. Поэтому даже если бы драка и началась, то хтоны о гостях не факт, что узнали бы. Но время терять всё-таки не хотелось…
Тем более, идти и без того пришлось долго.
И это даже несмотря на бодрый темп, который сходу взял нюхач. Пусть Лёдное и сильно сжалось с тех пор, как Игорь был тут в последний раз, но по-прежнему оставалось не самым маленьким узлом. Да и хтоны, если память Игоря не подводила, жили далеко от города. А с другой стороны… За прошедшее время всё здесь изменилось настолько, что он бы не удивился, если бы и хутор, на котором обитала злокозненная семейка, переместился ближе к городу.
"
"Игорь занимал себя тем, что пытался вспомнить имена семьи, ставшей хтонами. И ему это даже удалось: Маша, Миша и младшая дочь Вика. А вторая дочь, погибшая Настя, была их рабыней. Вспомнив о ней, Игорь невольно почувствовал, как у него зачесались кулаки. Ни один человек не заслуживает такой жуткой смерти, как эта молоденькая девочка. Но ещё меньше, наверно, она заслужила такую жуткую жизнь — рабыней в подчинении у собственных родителей-хтонов.
