Почему же Перфильев назвал именно это время? И почему, по словам Натальи, он вдруг проявил неожиданный интерес к ней? Действительно, как к женщине? Маловероятно. Особенно если поставить рядом с Натальей Настю.
— Скажите, а как он себя вел под конец вашего общения? Что-то в его поведении изменилось? — спросила я.
— Да в общем-то ничего не изменилось, — усмехнулась Заманихина. — Во всяком случае, признаков того, что он резко в меня влюбился, не было. Я говорю, просто так он это сказал, лишь бы конец встречи хоть как-то скрасить.
Он со мной не слишком-то и общался, о своем о чем-то думал. Во двор пошел прогуляться, а когда я за ним вышла, то попросил одного его на время оставить… Вот так.
— И долго он был один?
— Да нет, минут пять всего. Но я все равно чувствовала, что ему что со мной, что без меня — одинаково. Одинаково не-ин-те-рес-но, — отчеканила Заманихина, со вздохом кинув взгляд в окно.
Я по-прежнему не могла объяснить поведения Перфильева и готова была внутренне согласиться с Натальей в том, что он просто заехал к ней из вежливости, а затем из тех же соображений пообещал приехать вновь.
Во всяком случае, ничего существенного в этом эпизоде я не видела. И на раскрытие преступления света он не проливал. Заманихина явно сказала все, что знала. Она действительно долгое время не общалась с Перфильевым и была не в курсе его дел. А их общение в последнюю встречу тоже не предполагало откровений на данную тему. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как распрощаться с Натальей и отправиться на улицу, пробираться сквозь грязь к цивилизации.
* * *Я вошла в кабинет к Мельникову, когда тот разговаривал с Арсентьевым и Коротковым.
— Работаем, товарищ подполковник, — услышала я стандартную фразу.
— Плохо работаем, — Мельников тоже не отличался оригинальностью. — Что по Батищеву? Как это так, не можете найти? Что, если по месту прописки преступник не проживает, значит, преступление не будет раскрыто, так, что ли, Коротков?
— Сейчас поднимаем связи, — отозвался Коротков.
Я прошла и села рядом с Арсентьевым.
— Вот, кстати сказать, — улыбнулся Мельников. — Таня! Ты же знаешь, у нас с ФСБ напряженные отношения, исторически, так сказать, сложившиеся… Этот деятель, Батищев. Никак не можем его найти! Может быть, подсобишь? У тебя там вроде бы знакомый какой-то работает. Через него пробьешь данные?
— А почему найти не можете? — спросила я.
— Ты вот у них спроси, почему найти не могут, — кивнул подполковник в сторону Короткова с Арсентьевым.
