Ну, и еще начальник охраны, Валерий Павлович Шмелев, вон он стоит, — и он указал пальцем в сторону высокого мужчины, того самого, который властно призвал публику к порядку. — Он говорит, что, когда заваруха началась, Коломейцева уже видно не было. И второй охранник говорит то же самое… Да вот он, — Борисевич показал на парня с квадратным лицом, который шел как раз мимо нас. — Иван! Иди сюда!
Иван подошел и басом поздоровался:
— Здравствуйте!
— Когда ты последний раз видел своего напарника? — без предисловий начала Решникова.
— Я… видел его… — Речь Ивана была отрывиста, но говорил он с паузами, видимо, тяжело обдумывая каждое слово. — Час назад…"
"— Ты скажи, перед тем, как все случилось, или после? — раздраженно перебил охранника Борисевич.
— После, — тут же ответил Иван, но сразу же торопливо поправился: — Нет, перед! Перед! — более уверенно повторил он.
Решникова тут же завелась. Она вообще показалась мне дамочкой нервной и истеричной. Видимо, туповатость Ивана ее взбесила.
— Ты можешь сказать точно — перед или после? Это очень важно, Иван, ты понимаешь?
— Я… понимаю, — опустил голову охранник.
— Я видел Коломейцева… перед…
— Значит, он, — зловеще проговорил Борисевич. — Значит, он!
И Борисевич со злостью стукнул кулаком о колонну, которая служила украшением интерьера зала ресторана.
— Как он выглядел? Что вообще за человек? Какое производит впечатление? — забросала я вопросами Борисевича, разговор с которым считала более продуктивным, чем с Решниковой.
— Высокий такой, статный, настоящий Рэмбо… — начал припоминать тот.
— Но без злобности и особой тупости, как часто бывает, — он покосился на Ивана и решил не развивать тему. — Вежливый, исполнительный…
— Неужели все-таки он? — захлопала руками Решникова.
— Нормальный пацан, — донеслась до меня характеристика, данная Коломейцеву его напарником Иваном.
— Да-а-а, — протянул Борисевич в ответ, почесывая голову. — Нормальный пацан…
«Нормальный-то нормальный, — мысленно усмехнулась я. — Но его нет на месте.
И это значит, что или в его нормальности произошел некий сбой, или… Нет, — остановила я себя, — на тему Коломейцева подумаю потом, в спокойной обстановке, а сейчас нужно возвращаться к невесте убитого».
Когда мы вернулись к столику, Настя сидела с потухшим взглядом и катала в руках смятую салфетку. Салфетка превратилась в грязноватый шарик, но Настя, кажется, совершенно не замечала, что делает. Создавалось впечатление, что она даже не заметила нашего отсутствия.
