Труп, естественно, достали и идентифицировали. Короче говоря, с Березниковым все понятно. Потом насчет Калиниченко… Здесь тоже все ясно, тот же пистолет, те же пули. Так что два убийства висят на этом психе. Да, теперь уже три… — спохватился он. — Кстати, ты свидетельница теперь, сама понимаешь.
— Мне не привыкать, — отмахнулась я. — А как ему удалось бежать из психушки?"
"— Самарские этим занимаются, — лениво отмахнулся Мельников. — Мне это неинтересно. Подкупил, наверное… Сейчас, кстати, под дурачка пытается косить.
В принципе, он и так-то ненормальный, но, по-моему, пытается быть еще более психом, чем есть на самом деле. Но это у него вряд ли выйдет. А вот что касается Анжелы Байкаловой, то тут полностью доказана вина Капрянской. И пистолет в наличии имеется с ее отпечатками, да и ее фактическое признание у меня запротоколировано.
— Только все это теперь уже не имеет значения, поскольку самой ее нет, — подытожила я.
— Согласен, — сказал подполковник. — А Голубкову этому мы впаяем по первое число, будет знать, как кидать честных бизнесменов.
Вот ведь тоже… Каждый другого, понимаешь, кинуть норовит. А на другого есть третий, на третьего — четвертый…
Я поддакнула пару раз из вежливости и попрощалась с Мельниковым. Мне предстояло еще завершить это дело окончательно. И начала я отнюдь не с отчета перед своим клиентом Леонидом Караваевым, а со звонка в Самару господину Драгомилову. Разговор наш с ним по телефону занял несколько минут, пока я подробно выкладывала ему, что на самом деле случилось с Артемом Березниковым.
— А знаете, я предполагал что-то подобное, — выслушав меня, сказал Станислав Владимирович. — Только произносить боялся.
— Только, к сожалению, денег вам никто теперь не вернет, — заметила я.
— О чем вы говорите, — невесело усмехнулся Драгомилов. — Что ж, спасибо вам за информацию.
— Не за что, — твердо сказала я. — Мне необходимо было, чтобы вы знали.
И вот уже после того как я выполнила важную миссию, которую не смогла совершить Настя, я с чистой совестью позвонила Караваеву и сказала, что готова встретиться для отчета.
Леонид Игоревич, видимо, подсчитал, во сколько обошлась ему столь несвойственная его натуре авантюра, поскольку не стал приглашать меня ни в «Нирвану», ни куда бы то ни было, и я, внутренне посмеиваясь, пригласила его к себе домой. Слушая меня, Караваев только головой качал.
— Ну надо же! — произнес он, когда я закончила свой рассказ.
