Вызов ли?
— Вы оба можете остановиться? — Брэн качает головой, как директриса, которой надоели ее самые беспокойные ученики. — Мы семья.
Мы с Илаем фыркаем, а затем одновременно разражаемся смехом.
Я упоминал, что мой брат может быть самой дерзкой простушкой, которая когда-либо ходила по планете?
Илай похлопывает его по плечу.
— Семейные узы делают происходящее намного веселее, дорогой кузен.
Брэн не выглядит ни в малейшей степени удивленным, хотя его плечи расслабляются теперь, когда он понял, что нам с Илаем нравится раздражать друг друга ради забавы.
Он все еще хочет убить меня за мой план, в котором был задействован его брат, но я уверен, что у него не получится.
По крайней мере, если он все еще хочет принадлежать к семье Кингов.
Например, к тем, кто владеет Великобританией и половиной мира. Мой дед, Джонатан Кинг — безжалостный монарх с железным кулаком и острым деловым чутьем. Он сколотил состояние, которое его брат и отец почти уничтожили.
Мой отец, Леви Кинг, и мой дядя, Эйден Кинг, преобразовали бизнес и сделали его более прибыльным, чем состояния нефтяных принцев.
Будущее империи Кинг зависит от Илая, меня и, вероятно, Крейтона. Брэн и Глин никогда не интересовались бизнесом и предпочитают быть художниками, как мама.
Моя карьера художника — всего лишь временная уловка перед тем, как я завоюю мир. Возможно, сначала нужно изучить кое-какой бизнес, но кого это волнует. Я уверен, что преуспею в этом, как и во всем остальном.
Ничто не вечно, и мир — всего лишь сосуд для осуществления моих желаний.
Были удовлетворены все мои прихоти и желания, что, как правило, скучно, за неимением лучшего термина. Кто-нибудь, бросьте мне вызов, ради всего святого.
— Все в порядке? Ты заперся здесь на двенадцать часов… — мой брат замолкает, когда видит миниатюры, лежащие на полу, и его глаза увеличиваются в размерах. — Вау.
Да, вау. Я никогда не делал столько бесполезных миниатюр за один раз.
— Вау, сколько убитых смурфиков он слепил? — спрашивает Илай с ноткой истощенного сарказма.
Я бросаю на него косой взгляд.
— Ты некультурная свинья, в твоем жалком теле нет ни капли артистизма. Не оскверняй мою студию своим отсутствием вкуса.
— У меня действительно есть вкус. Он просто не включает в себя твое уродливое искусство.
— Оно далеко не уродливое, — говорит Брэн, не глядя на Илая, затем опускается на колени, чтобы внимательно осмотреть их. — Это одни из твоих лучших работ. Они потрясающие.
— Все мои работы потрясающие.
