— Я чувствую себя немного подавленной, — показываю я.
— За этим стоит какая-то причина?
— У меня была паническая атака в темном месте. Я хотела закричать, но не смогла, — показываю я, затем опускаю голову.
Я никак не могу рассказать ей о Лэндоне, а то она сама приедет сюда и оторвет ему член, и тогда у нее могут возникнуть проблемы с его влиятельной семьей.
Кроме того, если она снова решит за меня мои проблемы, не значит ли это, что я навсегда останусь слабой?
— Мне так жаль, детка, — ее лицо, тон и поведение излучают любовь.
— Хотела бы я быть там, чтобы обнять тебя, как мама-медведица.
— Я в порядке, — ложь. — Утром я обо всем забуду, — еще одна ложь.
— Ничего страшного не случится, если ты не сможешь забыть об этом, Мия, — она придвигается ближе. — Послушай, я планировала затронуть эту тему, когда ты вернешься навестить нас, но как насчет того, чтобы ты еще раз попробовала пойти на терапию?
Я сцепляю пальцы, затем качаю головой.
— Терапия не сработает. Я не могу говорить.
— Конечно, можешь, детка.
Тебе просто нужно найти в себе храбрость сделать это снова.
Нет, я не могу.
Эта часть меня заперта в ничем не примечательной капсуле, спрятанной глубоко в лесу.
Я забыла, как звучит мой голос. Но даже если вспомню, половое созревание уже изменило его. Вероятно, он похож на голос Майи, но отдаленное воспоминание говорит мне, что были некоторые отличия.
— Мы не хотим давить на тебя, — продолжает мама. — Но ты думала о том, что, возможно, ты слишком рано отказалась от терапии?
— Мы говорили об этом.
Терапия ничего не дала мне, и я ненавидела ее. Мне не нравится выворачивать себя перед незнакомцами и не получать никаких результатов, — мои движения более резкие, злые и беспокойные.
Как и все во мне сегодня вечером.
— Хорошо, я понимаю. Просто хочу, чтобы ты знала, что этот вариант всегда возможен.
Она собирается сказать что-то еще, когда за ее спиной появляется высокая фигура и говорит с успокаивающим британским акцентом:
— Почему ты так долго, принцесса?
На экране появляется лицо моего отца, и я поражаюсь тому, как сильно скучаю по ним.
Мне восемнадцать, скоро исполнится девятнадцать, но я все еще хочу обнять своих родителей для утешения.
Кайл Хантер высокий, темноволосый и классически красивый. Там, где мы с Майей похожи на маму и тетю Рейну, Николай похож на него. Но в то время, как папа выглядит утонченным и элегантным, но тайно представляет угрозу, Николай представляет угрозу открыто.
