Мои пальцы скользят вверх по ее обнаженной руке, чувствуя дрожь, которая пробегает по ее коже, произвольно или нет, понятия не имею.
Обычно я прикасаюсь к женщинам только с намерением соблазнить их в мой любимый кровавый мир. Но я не собираюсь разыгрывать эту дикую карту.
Ее судьба увидит ее разбитой о мои границы. Когда я закончу с ней, прах будет всем, что останется от ее свирепой решимости и вызывающей беспокойство уверенности.
Темно-синие глаза сверкают огнем. Если бы я был бензином, то воспламенился бы на месте.
Она все время удерживает мой взгляд. Когда я направляю свою злобную, пугающую энергию, люди обычно отступают через секунду или две.
Несмотря на то, что моя очаровательная маска так хорошо прижилась, это все равно маска, и когда я сбрасываю ее, открывая истинную сущность разрушения, таящуюся внутри, другие избегают меня — включая мою семью.
Но не Мия, блять, Соколова.
Она смотрит мне в лицо со словами:
— Пошел ты, как ты смеешь мне угрожать?
Кажется, я забыл, что она принцесса мафии.
Вероятно, ее кормили гордостью, высокомерием и властью с помощью детской смеси.
Все трое будут уничтожены на куски вашим покорным слугой.
Момент подходит к концу, когда она убирает руку и печатает:
— Покажи мне худшею версию себя, придурок.
Мой член дергается под брюками, и я ухмыляюсь. Широко. Так широко, что губы Мии поджимаются.
Губы, которые выглядели бы божественно, обхватывая мой член, дрожа, когда я буду трахать ее горло, прежде чем в конце концов смазать его своей спермой.
Ну, что ж.
Меня официально заводит этот маленький нарушитель спокойствия.
— Ты уверена? Большинство членов общества не может смириться с моим худшим поведением. А еще… — я выдвигаю ладью вперед. — Шах и мат.
Я встаю, и прежде, чем она успевает изучить доску, где заблокированы все ее выходы, я оказываюсь рядом с ней.
От нее пахнет магнолией, имитирующей легкий ветерок после морозной зимы. Я погружаю пальцы в массу ее платиновых светлых волос и лент, затем отвожу их в сторону, открывая ухо.
Наклоняюсь вперед, мои губы находят раковину ее уха, прежде чем я резко кусаю, до такой степени, что она вздрагивает.
Мой член еще больше утолщается, слишком сильно оценив ее реакцию. Он известен как распутник, но не настолько. Кроме того, меня обычно не привлекает человек, который представляет для меня прямую угрозу.
Еще одно новое начало. Интересно.
Я отпускаю раковину ее уха и шепчу:
— Лучше закрывай окна на ночь. Никогда не знаешь, что может пролезть через них.
