— Я думал, мы не должны были встречаться, поскольку ты, видимо, до смерти боишься, что все члены твоей семьи узнают о нас. Передумала?
— Это и мой клуб, насколько я знаю, — показала она и задрала подбородок.
— И ты знала, что я приду. Значит ли это, что ты скучаешь по мне?
— В твоих мечтах.
— Я буду считать, что ты не против, если Николай и остальные узнают о нашем очень тайном и очень интимном свидании.
Ее щеки пылают, а в глазах вспыхивает ярость, более неправильная, чем ванильный секс.
— Это неважно, поскольку мне это надоело, и я могу в любую секунду отправить тебя на тот свет.
Более того, я сделаю это прямо сейчас.
— Я разочарован, — я издаю драматический вздох. — Ты приложила столько усилий, чтобы притвориться кем-то другим, так что по крайней мере ты должна быть более утонченной в этом, Майя.
Она вздрагивает, но вместо того, чтобы попытаться продолжить шараду, цокает языком и говорит:
— Что меня выдало? Мало ленточек? Недостаточно быстрый язык жестов?
— Ни то, ни другое.
Ты могла бы довести внешний вид до совершенства, но все равно не смогла бы меня обмануть. Твои глаза совершенно неправильные и крайне отвратительные.
— Иди нахуй, придурок.
— Нет, спасибо. Мне больше нравится твоя сестра.
Она положила руку на бедро.
— Из всех людей, которые могли бы заслужить твое ненормальное внимание, почему это должна была быть именно она?
Потому что она заставляет меня увидеть те стороны меня, о существовании которых я раньше и не подозревал.
Но я не говорю об этом Майе, поскольку ничем ей не обязан, и она сужает глаза.
— Просто чтобы ты знал, я не одобряю.
— К твоему сведению, не могу вспомнить, чтобы меня волновало твое мнение, — я сделал паузу. — Кроме того, не стоит ли вам всем научиться уважать ее желания? Никогда не задумывались, что эта чрезмерная опека, возможно, душит ее?
— Мы просто хотим лучшего для нее.
— А она не хочет?
— Я этого не говорила.
— Но ты имела это в виду. Она достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения без твоего или чьего-либо еще нежелательного вмешательства.
Она открывает рот, но смотрит мне за спину, и ее глаза превращаются в большие лужи паники.
Я оглядываюсь назад и вижу тень двух мужчин, прежде чем они исчезают в боковом здании.
— Майя? — я зову ее по имени и щелкаю пальцами перед ее лицом.
Она вздрагивает, и страх распространяется по ее дрожащим конечностям. Это похоже на состояние Мии, когда она до смерти боялась темноты.
