Но опять же, чтобы вызвать значительные изменения, необходимо принять решительные меры.
— Даже если мы согласимся на перемирие, — говорит Киллиан. — Мия не обсуждается.
— Это не тебе решать, не так ли? — я улыбаюсь и встречаюсь с ней взглядом.
— Она уже отказала тебе, — говорит Джереми.
— Я могу справиться с отказом, — я подхожу к ней, за мной следуют Глин и Брэн, которые назначали себя моими телохранителями-любителями.
Мия продолжает наблюдать за мной с напряженным выражением лица, пока я вкладываю ей в ладонь маленькую коробочку, а затем говорю так, чтобы только она меня слышала:"
"— С Днем Рождения, маленькая муза.
Помни, будущего, в котором ты не принадлежишь мне, не существует.
Николай отталкивает меня так сильно, что я наполовину падаю на Брэна и Глин, которые вздрагивают от звериной силы этого монстра.
Этот ублюдок давит, и я заставлю его заплатить. Только не сегодня.
— Я буду считать, что ты согласился на мое предложение. Что касается вопроса с Мией, то я оставлю это на ее усмотрение. Только знайте, что я не буду легкомысленно относиться к любой цензуре или попыткам держать меня подальше от нее.
Можете пытать меня, если хотите. Я также оставлю дверь открытой на случай, если вы захотите похитить меня и отомстить за прошлые злодеяния, так что сообщите мне о своем плане. Или нет. Я не против сюрпризов, — я смотрю на Киллиана. — Мы с тобой квиты, учитывая ситуацию с Глин.
Он делает шаг вперед, но Глин и Брэн уже тянут меня назад.
— Не буду вам мешать, — говорю я. — Почему-то мне кажется, что мне здесь не рады.
Интересно, почему?
— Ты, мать твою… — Николай набрасывается на меня, но Киллиан, Джереми и Сесилия оттаскивают его назад.
Мия стоит на месте, одной рукой сжимая в кулак мой подарок, а ее глаза пылают неугасимым огнем.
Я физически сдерживаю себя, чтобы не побежать туда и не похитить ее на хрен.
И тут меня осеняет.
Причина ужасного чувства, которое я испытываю с тех пор, как она ушла из моей жизни.
Странная пустота.
Абсолютное отсутствие мотивации к чему-либо, кроме создания схем, как вернуть ее, не испортив того, что ей дорого.
Я стал категорически одержим Мией Соколовой. Мой разум отфильтровал весь мир, и все, что я вижу — это ее вызывающее лицо.
В каждом углу.
На каждой статуе.
Вез-блять-де.
И теперь, когда я снова увидел ее, последнее, что я хочу сделать, это уйти.
— Что, черт возьми, с тобой происходит? — спрашивает Брэн, как только мы выходим из вычурного особняка Язычников и оказываемся перед моей машиной.
