Только я не против, если она сломает мне ребра, лишь бы она оседлала мой член и подавилась им для искупления своей вины сразу после этого.
— Остановись!
Голос проникает в мое сознание, и я приостанавливаюсь. Пожалуйста, не говорите мне, что я понизил свою планку и попросил Николая остановиться.
И тут до меня доходит, что голос действительно похож на мой. Только у одного человека хватает смелости быть таким хаотично эмоциональным и при этом обладать моими потусторонними физическими данными.
Удивительно, но Николай отдергивается, приостанавливая эпизод «Боксерской груши Лэндона», и смотрит на того, кто, как я полагаю, является моим братом.
Его глаза сужаются и темнеют, а ноздри раздуваются.
Какого. Блять. Хуя.
Я убью этого ублюдка. Как он смеет смотреть на Брэна — моего гребаного брата-близнеца — как на свою очередную сучку?
Моего. Гребаного. Брата.
Идентичного близнеца Лэндона Кинга.
Я бью кулаком по его щеке так быстро и сильно, что он падает набок, и кровь заливает его лицо.
У меня болят ребра, и я чувствую, как моя собственная кровь украшает мои черты лица, но мне удается, шатаясь, подняться на ноги посреди ревущих аплодисментов.
— Кинг! Кинг! Кинг!
Я пинаю Николая по ребрам, прежде чем он успевает встать на колени, затем рывком поднимаю его за волосы и шепчу ему на ухо:
— Это мое первое и последнее предупреждение. Держи свои чертовы глаза подальше от моего брата, или я вырежу их к чертовой матери.
Он бьет меня ногой в ответ, но я уклоняюсь в последний момент, позволяя удару пройти по краю моей ноги.
А затем выпрыгиваю с ринга.
К черту бой.
К черту Язычников. Я собираюсь поджечь их жизни, прежде чем они получат еще одного члена моей семьи. Я еще не смирился с тем, что моя сестра переметнулась к Киллиану, а теперь этот ублюдок думает, что может покуситься на моего брата.
Реми и Брэн бросаются ко мне, я хватаю брата за воротник и тащу его к выходу, пока Реми прикладывает руку к моей губе и пытается остановить кровотечение.
— Что ты ему сказал? — спрашивает Брэн, не пытаясь сопротивляться моей хватке.
— Не твое, черт возьми, дело.
— Если речь шла обо мне — мое.
Я останавливаюсь посреди туннеля, ведущего к раздевалкам.
— Ты хочешь, чтобы речь была о тебе, Брэн? Не так ли?
На этот раз он отталкивает меня и встает ко мне лицом к лицу.
— Я этого не говорил.
— Ты и не должен был этого говорить, чтобы я понял суть. Что с тобой в последнее время?
— Как ты красноречиво сказал ранее, это не твое дело.
