– Откуда вы знаете, что в такой одежде веселятся, а не картошку копают?
– За дурака меня не держи, – усмехнулся священник. – Уж в чем картошку копают, всякий поп знает. Как там наши?
– Да ты должен знать, с тобой Нельма вроде переписывается.
– Давно о ней не слышно.
– Да убили ее… скорее всего. Допрыгалась наша баба-яга.
– Как? – нахмурился священник.
– Свои… Хотя, какие они на хрен свои? Вчера еще Монастырь на кирпичики разнесли.
Кивнув, священник задумчиво произнес:
– К этому все и шло… Не удивлен.
Тебя ищут?
– Наверное. Я тем вечером из тюрьмы сбежал, так что, сам понимаешь, это им не понравится. Что обидно, три дня всего сидеть оставалось.
– А что так?
– Да отравить меня супостаты удумали. Вот и пришлось мне позаботиться о собственном здоровье.
– Есть будешь?
– Нет, что-то не тянет. Всю ночь за баранкой, посты гаишников по полям объезжал. Ни документов, ни денег, да еще и одежда… Сам видишь, не от кутюр.
– Да уж, одежка у тебя знатная.
– Так на том базаре выбирать не из чего было, – огрызнулся Бровкин и торопливо добавил: – Бузя, мне в Москву надо, и как можно быстрее.
– Воевать надумал? – понимающе кивнул священник.
– Чапаев никогда не отступал, и сейчас хвост поджимать не стану. Бузя, надо что-то делать! Пошла чистка, а это полная задница. Орден погибает, он почти сдох! То, что от него останется после подобного обрезания, будет простым придатком. Причем сам должен понимать, чьим придатком.
– Дурак ты, Чапай, – устало вздохнул священник.
– И сам этого не понимаешь. Ты как тот ванька-неваляшка, его нагнут, он поднимается, нагнут, опять идет назад. И думает при этом, что силен, раз противится воле руки, и невдомек ему, что хозяин той руки просто играется.
– Бузя, я твою проповедь наизусть знаю, – отмахнулся рыцарь. – Как меня ни обзывай, но я хоть что-то стараюсь сделать, а ты забился в нору, напялил рясу и знай себе кадилом помахиваешь. Ученые Ордена хрен знает когда установили, что концентрация ионов серебра в вашей поповской воде слишком ничтожна, чтобы досадить тем, кого вы называете нечистой силой.
– Тезка, ты играешь словами. Разные у нас враги, разные. Вся твоя война окончится очень быстро. Может, ты и убьешь кого из правых или виноватых, но и сам быстро ляжешь. Такое не для тебя. Чапай, ты ведь трагик, тебе нужны сцена и зрители, ты можешь водить в бой тысячи воинов, но сам по себе сейчас не более чем актер без театра. Оставь, это не твое время.
