Это страшное оружие в руках знающего человека. Титаник, может, и не был бойцом экстра-класса, но стрелять он умел. И наглядно это продемонстрировал, точными попаданиями сняв с брони нескольких спецназовцев. Уцелевшие бойцы спрыгнули с машины сами. Скрытые высокой травой, они готовили к бою оружие.
И бронетранспортеры вот-вот окутаются дымом – это сработают на них оружейные системы. Спаренные сто- и тридцатимиллиметровые пушки, пулеметы, автоматические гранатометы в бронированном кожухе, установленные на башне…
Все произошло так стремительно, что на какое-то время мое сознание погрязло в ступоре.
Оно отказывалось воспринимать бойцов спецгруппы в образе врагов, но меня спасла рефлекторная сообразительность. Она и подсказала мне, что в первую очередь будет уничтожен Титаник, по глупости своей или по злому намерению открывший огонь на поражение. Еще я понял, что точка на крыше казармы, где находились мы с Якутом и Баяном, недоступна для снарядов. Пушкам не хватало дальности для создания навесной или хотя бы сопряженной траектории, настильная, может, и удастся, но это – меньшая вероятность поражения.
Снаряды просто будут пролетать над головой.
Но если в боевых машинах есть снаряды с дистанционным взрывателем, то хорошего мало. Опытный оператор-наводчик легко рассчитает расстояние до нашего пулемета, и тогда нас просто-напросто накроет шрапнельный дождь. А еще имеется автоматический гранатомет «Пламя», его легко можно использовать в режиме миномета. К тому же у спецназовцев есть подствольники, а расстояние позволяет накрыть цель, может, и не гарантированно, но все же нужно поспешить…
Я приказал Якуту и Баяну снять пулемет с треноги, чтобы затем спуститься вниз.
А сам по крыше побежал к Титанику, который по-прежнему поливал огнем колонну. Но только я сделал пару шагов, как громыхнули крупнокалиберные пушки, застучали тридцатимиллиметровки, ухнули гранатометы. С оглушительным грохотом в огневой точке взметнулись кусты пламени, вспенился темно-серый, местами черный дым, поднялась цементная пыль, сопровождая поднятые взрывной волной мешки с песком.
Увидел я и Титаника. Одна его рука по-прежнему жала на спусковой крючок кувыркнувшегося в воздухе пулемета, а тело с надорванной головой в бесхитростном кульбите рухнуло на землю, прямо под окна столовой. Видел это не только я, но и Малыш, который еще до обстрела успел спуститься вниз по лестнице. Он бросился к мертвому телу, а я повернул обратно, чтобы помочь Якуту и Баяну спустить снятый с крыши пулемет.
