"
"Я зашел в пункт управления, где за мониторами уже разместились Юля и Вика. Они сидели на стульях, Баян обнимал со спины одну, Якут – другую. Парни показывали, как нужно оперировать системой наблюдения. Все правильно, новые люди нужны нам как воздух. Но меня настораживало, что Якут и Баян отбиваются от рук. Казалось, они создают внутри нашей общины особый клан женатиков. А нас всех, вместе со мной и женщинами, всего девять человек. Даже символическое обособление может быть опасно. Но, возможно, я преувеличивал из-за плохого настроения.
Поэтому я не стал выговаривать бойцам. Сегодня пусть они поступают так, как считают нужным, а там будет видно…
До рассвета мы не сомкнули глаз. Вдруг выяснилось, что в одном из помещений протекла батарея, давление в системе упало. Пока все восстановили, пока вырыли могильные ямы…
Утром похоронили наших боевых друзей, дали салют в их честь. Пух приготовил завтрак, который мы превратили в поминки. Выпили, как водится на тризне.
Только тогда свободная смена смогла отправиться отдыхать.
Жизнь вроде бы продолжалась. Но как жить, если совесть зубами вгрызается в горло? Как забыть, что Марица силами нашей группы разрушила оборону сорок второго-дробь-пятого блокпоста, что мои бойцы убивали людей, что благодаря им зосы вырезали весь гарнизон? Может, на моих руках не было пролитой сегодня крови, но я остро чувствовал вину за своих подчиненных. Ведь я не смог вразумить, удержать их.
А главное, я стал той приманкой, на которую они попались, как глупые караси…
Я видел, как Якут повел в гостиницу свою Вику. Похоже, они решили там обосноваться. Вроде бы ничего такого, но ведь парень даже не догадался спросить у меня разрешения. Но я и в этот раз промолчал. Возможно, правильно сделал. Может, Якут потому и не обратился ко мне за разрешением, что у меня был отсутствующий вид.
Я как чумной шатался по расположению блокпоста, заглядывал в казармы, осматривал столовую, но ничего не видел, не замечал.
Перед глазами стояла страшная картина – плац, усеянный трупами пограничников, кенги, разрывающие на части обреченных солдат, зверопсы, обращающие людей в зомби… Я пытался, но не мог найти причину, оправдывающую наше злодеяние.
Погруженный в подобные мысли, я не заметил, как ко мне подошел Шарп.
– Командир, звонили из штаба, спрашивали, как дела у нас.
– А у них? – перебил я.
