Когда через четверть часа Куприн почти внес меня в подъезд, на подоконнике уютно устроилась троица сильно помятых парней. Между ними стояла пустая бутылка из-под самого дешевого пойла и лежали остатки колбасы.
— Можешь подождать секундочку? — с невероятной заботливостью спросил Олег.
Я кивнула. Жених прислонил невесту к стене, потом приблизился к щитку, распахнул железные дверцы, и на свет явились коньячок вкупе с закуской.
— Пошли домой, дорогая, — заулыбался Куприн.
Слов, чтобы описать, какое выражение наползло на лица алкашей, у меня нет.
Сначала «юноши младые со взором горящим» оцепенели, а потом, издав вопль, которому легко позавидуют воинственно настроенные индейцы, рванули вверх по лестнице. Подъезд наполнил стук и густой мат — маргиналы открывали все щитки подряд в поисках припрятанных в них деликатесов.
С тех пор меня никогда не удивляет вопрос, часто звучащий из женских уст: «Ну, где он мог найти выпивку?»
Да везде! Подфартило парню, влез в ящик с пожарным краном, а там дастархан… Продолжая причитать, Инна впихнула меня в свою скромную квартирку.
Толик сидел у стола, положив голову на скрещенные руки.
— Эй, козел, — мило обратилась к супругу жена, — гость у нас, проснись!
— Че ругаешься? — пробубнил Толя, пытаясь выпрямиться и удержать явно слишком тяжелую сейчас голову. — Здорово, Тамарка!
— Я Вилка.
— Один хрен, путаю вас, похожи больно… — Толя икнул и снова рухнул лбом в столешницу.
— Видела? — подбоченилась Инна.
— Ваще никакой. А теперь понюхай, чем пахнет?
Я потянула носом воздух и констатировала:
— Не водкой.
— Во!
— И не портвейном.
— Точно.
— Что-то душистое. Коньяк?
— Откуда у него средства? — взвизгнула Инна и бросилась трясти мужа. — Балбес, урод, говори, где ханку взял? Спер? Имей в виду, посадят, я к тебе не приду, сухарей не принесу, загибайся в камере! Надоел! Долдон!
— Ясное дело, — вдруг почти трезвым голосом ответил Толик, — вы, нонешние бабы, не жены декабристов.
"
"Мне снова стало смешно. Недавно услышала по радио очередную шуточку. «Она поехала за ним в Сибирь и испортила мужу всю каторгу». Интересно, осужденные за антиправительственное выступление дворяне были рады увидеть своих супружниц? История отчего-то умалчивает об этом факте. Во всяком случае, в школьных учебниках, из которых я черпала знания, весьма подробно описано, как нежные дамы страдали в пути, останавливаясь в простых трактирах.
