— Так вот, земля притягивает к себе все, мышцы человека в том числе. Пока мы молоды, ткани упруги, проблем нет. Но после пятидесяти начинается стремительный обвис, щеки неудержимо тянет к полу. Они «стекают» с лица. Видели мопса или бульдога? Купите книгу о животных и гляньте, сразу поймете, отчего в пластической хирургии существует понятие «собачьи щечки». А еще есть «эффект пеликана».
— Кого? — прошептала я.
— Вы в зоопарке бывали?
— Давно очень, классе в пятом Кристину водила.
— Пеликана помните?
— Птицу большую? Белую?
— Верно.
— Она рыбу ест…
— В самую точку.
— Но при чем тут я? Ладно, согласна, мои щеки потеряли форму, сейчас сама вижу: они почти лежат на плечах. Ваше зеркало очень четко демонстрирует картину. Но пеликан-то здесь с какого бока?
Илья Германович погрустнел, сложил руки на груди, повесил голову, потом трагическим тоном завел:
— Знаете, я из семьи потомственных пластиков. Мой отец держал в порядке лица очень многих наших великих людей, дед работал с царской семьей, а прапра… омолаживал Екатерину Вторую.
Поэтому, сами понимаете, особого выбора профессии у меня не имелось, пришлось продолжать династию. Нет, поймите правильно, обожаю взять… кхм… такую, как вы, и превратить ее в нормальную женщину, которой не стыдно выйти на улицу. Но есть в нашей благородной профессии огромный минус, стресс для врача. Это тяжелая обязанность сообщить пациенту страшную, ужасную, отвратительную истину о состоянии его здоровья. Знаете, какое количество медиков заканчивает жизнь самоубийством? Четверть! Двадцать пять процентов от общего числа людей в белых халатах травятся или вешаются! А все почему? Опытный специалист, профи, как я, сразу просекает, что происходит.
Сидит перед тобой человек, выглядит ничего, анализы хорошие, жалоб никаких, но нутро у него… А у хорошего врача особое чувство… некое озарение… глянул на пациента и понял: он в кошмарном состоянии. И ты обязан открыть ему правду. Поверьте, это страшный момент, я всегда потом мучаюсь, даже плачу… Вот и в вашем случае… да…
— Что со мной? — одними губами спросила я.
— Онкология?
— «Шея пеликана»! — выпалил Илья Германович и прикрыл глаза рукой.
Я попыталась оценить размер катастрофы.
— Это смертельно?
— Нет, конечно, элементарно убирается, — деловито сообщил хирург. — Сейчас поясню. Значит, в зоопарке бывали, пеликана видели, он рыбу ест. А куда складывает про запас селедку, ну, ту, которая временно в желудок не помещается?
— В мешок под клювом.
