И дверь у тебя всегда приоткрыта, ноги-то устают, а сядешь на табуреточку, расправишь уши и мотаешь на ус информацию…
— Ну и чушь тебе в голову пришла! — попыталась изобразить возмущение Вера, но я моментально остановила ее:
— Лучше скажи правду, иначе на тебя с одной стороны наедет Ленинид с приятелями, а с другой налетит Олег с ментами. Выжить тебе в таких условиях — без шансов.
Данильченко схватилась рукой за шкаф.
— Я ж ничего плохого не делаю…
— Верно, только следишь за соседями.
— Нет, просто у меня хороший слух, — стала отбиваться сплетница, — уловлю посторонний звук и несусь посмотреть, что случилось.
Времена нонче сама знаешь какие, мало ли кто шалит, пригляд нужен.
— Сколько тебе дал Антон?
— Вилка!
— Быстро называй сумму! Раз, два… Смотри, сейчас позову Лининида, он как раз в квартире сидит.
— Тридцать тысяч, — плаксивым голосом вымолвила Вера.
— За что?
— Э… э… ну… в общем… Ничего противозаконного не делала, спасла Макаркина. Только он мне не платил.
— Ты же сейчас сама сказала про тридцать тысяч, — мгновенно уличила я Веру во лжи.
— В долг взяла.
— Понятненько. Ладно, собирайся.
— Куда? — затряслась Данильченко.
Я села на табуретку.
— Так в милицию.
— Зачем?
— Посадят тебя, Вера, за обман следствия. То-то бабам радость будет: местную совесть за хвост поймали, всех осуждала, поучала, а сама-то! Не просто рыло в пуху, все тело в перьях!
— Враки! Говорю одну лишь правду.
— Но не всю.
— Может, чего и забыла, — затараторила Вера, — так простительно, не девочка уже, память подводит.
— Не переживай, в ментовке умеют бороться со склерозом.
— Даже с места не сдвинусь! — уперла руки в бока Вера.
— Ладно, — кивнула я и встала.
— Эй, ты куда? — встрепенулась хозяйка квартиры.
— Пойду позвоню мужу, пусть сюда группу захвата пришлет. Мой тебе совет: увидишь в глазок мужиков в камуфляже и черных шлемах-масках, лучше немедленно отпирай замок, а то мигом сломают дверь и новую потом за свой счет ставить придется…
Данильченко прижала руки к груди, я же очень спокойно, с самым участливым выражением на лице продолжила:
— Хотела тебе помочь, пришла уладить дело осторожно и тихо, подумала, что шум Вере ни к чему.
Ответит она, думала, спокойно на мои вопросы, прояснит ситуацию и станет дальше мирно жить. Но, увы, ты выбрала иную линию поведения. Ладно, побегу, дел полно. Кстати, у тебя сухари есть?
— Ванильные? — ошарашенно спросила сплетница.
— Любые, лучше черные, — очаровательно улыбнулась я.
