Надрез пространства вновь открылся, Глиняный Пес втиснулся в него неуклюжим туловищем и сгинул. Лишь влажные комки глины на асфальте и пятно протекшего масла от мотоцикла Эссиорха доказывали реальность произошедшего.
Ирке показалось, что она поняла, почему чудовище предпочитает для путешествий изнанку мира. Для мира лопухоидов оно слишком медлительное. Там же, в закулисье, такие пустяки не имеют значения. Надрез пространства стал затягиваться, точно невидимая швея прихватывала его на живую нитку. Трещина бледнела.
Сияние из алого становилось розовым, пока не погасло совершенно.
Дождавшись этого, Ирка выскочила из круга и побежала в сторону, противоположную той, где скрылся Эссиорх.
Двор опустел. Лишь эйфорические пьяницы вдохновенно щурились на солнце, бормоча что-то на древнеперсидском. Впрочем, если бы кто-то сказал им, что это древнеперсидский, то был бы послан на чистейшем русском. Скромные гении избегают дешевой популярности.
* * *Ирка шла настороженно, то и дело озираясь и прижимая к себе свернутую в трубку картину.
Дома, деревья, асфальт, даже небо – все было у нее под подозрением. Везде мог появиться роковой, сквозящий алым сиянием надрез. Валькирии мерещилось, что где-то там, с изнаночной стороны лопухоидного мира, к ней, кашляя глиной, подкрадывается Пес. Однако пока все было спокойно. Она села в метро и этим надежным, хотя и немагическим способом добралась до дома.
– Тошнотная хозяйка не должна телепортировать, пока не ощутит в себе сил. Иначе она может материализоваться внутри кирпичной стены, или глаза у нее окажутся на пятках.
Я понимаю, что представить такое сложно, но жуткому монстру многое приходилось видеть на своем веку! – предупредил ее как-то Антигон.
– А когда я почувствую, что у меня есть эти силы? – спросила Ирка.
– О, ждать совсем недолго! Самое большее – четверть века, а может, и пару-тройку лет! Никто не знает, с какой скоростью пойдет твое магическое взросление! – оптимистично заверил ее Антигон.
Ирка осторожно открыла квартиру и прислушалась.
Слышно было, как в кухне работает холодильник и стиральная машина, тоскливо завывая, отжимает белье.
– Ну, конечно! В это время уважающие себя Бабани дома не сидят. Они, как пчелки, жужжат на работе! – успокаивая себя, сказала Ирка.
Она перекусила, вымыла и высушила голову, переоделась, беззастенчиво вторгшись на полку невыкупленных заказов. Все это время пустое инвалидное кресло сердито смотрело на нее из угла комнаты. Ирка заметила на кресле новый плед.
