– Хорошенькое приключение для двенадцатилетнего мальчишки! – сказала Ирка.
– Еще какое! Он хотел освободиться от отрубленной руки, но не тут-то было. Она не отпускала его голени, вцепляясь в нее все сильнее. Багрову пришлось разжимать пальцы саблей. Когда он это сделал и зажег огонь, то увидел, что рана на ноге глубокая. Точнее, пять ран – по числу ногтей на руке – и все кровоточат. Сунув за пояс второй пистолет (первый был разряжен) и, не выпуская из рук сабли, Матвей зашел в ручей и долго, очень долго стоял там.
Прохладная вода промывала рану. Боль слабела. Все это время он слышал, как по берегу в зарослях кто-то ходит и кого-то ищет. Над оградой кладбища мелькали зеленоватые неверные огни. Кто-то окликал его по имени, звал, причем голоса были все время разные. Дяди, матери, отца, помещиков-соседей, знакомого кучера… Однако у Матвея хватило ума не подавать голос. Перед рассветом где-то далеко, в деревне, закричал петух, и все шорохи стихли. Только тогда он вышел из воды.
– Грамотно.
Водная преграда! Мертвяки не могут перейти воду, кроме как по мосту. И не видят никого, кто стоит в воде. Исключение составляют только утопленники и русалки. И еще правильнее он сделал, что не откликнулся, когда его звали по имени. С мертвяками нельзя разговаривать, – сказала Ирка со знанием дела.
– Откуда ты знаешь? Разве ты училась защите от нежити? – удивился Эссиорх.
– Нет, конечно… Не училась! Кто-то сказал, – пожимая плечами, проговорила Ирка.
– Да уж! «Одна бабка сказала» – чудовищно надежный источник! – одобрил Эссиорх.
– В общем, дальше было так. Матвей Багров отправился на кладбище. Он заметил, что одна из могил разрыта и рядом с ней стоит открытый гроб. Заглянув в него, он увидел совсем прогнившего мертвеца. Правая рука у него была отрублена по локоть. С одной рукой мертвяк не сумел закопаться. Первые же лучи солнца убили его. В изголовье гроба лежали кошель с золотом и небольшая книга в кожаном переплете. Матвей взял ее. Взял потому, что последнее время у него была дикая, просто ненормальная тоска по печатному слову.
Ему захотелось открыть книгу, но рана внезапно заныла так сильно, что он едва не упал. Он понял, что должен обратиться к кому-нибудь за помощью. Хромая, он покинул кладбище и вдоль подножья Лысой Горы пошел в деревню. Внезапно кто-то окликнул его. Он увидел старца, сидевшего на камне. Старец был в холщовой длинной рубахе, с белой бородой. Вокруг головы – берестяной обруч. В руке – посох.
