Между восьмью и четырнадцатью всего шесть лет – около двух тысяч дней! – но каких лет и каких дней!.. Мальчишка был очень энергичный. Рос с отцом. Мать убило молнией, когда ему было около года. Отец, гусарский полковник в отставке, забияка и самодур, сам воспитывал сына, и воспитывал очень круто. Поднимал в пять утра, и они четыре версты бежали по лесу к роднику. Чтобы получить завтрак, мальчишка должен был попасть из пистолета в монету, подвешенную на столбе на нитке. Каждый день монета поднималась немного выше.
Рубились они настоящими саблями, только немного притупленными. Никакого учебного оружия. На лошадях скакали без седел. К семи годам мальчишка уже объезжал коней, самых норовистых. Говорят, даже степные жеребцы становились смирными, когда он заглядывал им в глаза. Охотился не только вместе с отцом, но наравне с отцом. Важное уточнение, заметь, особенно если вспомнить, сколько ему было тогда лет. От ружейной отдачи, говорят, у него все плечо было в синяках, а мальчишка все равно продолжал стрелять и попадать… Кроме этого, были еще иностранные языки, арифметика, география, древняя история, отечественная словесность и многое другое.
Такое вот детство!.. В двенадцать лет Матвей Багров бежал из дома с цыганами. Кое-кто утверждал, что он украден, но, зная его характер, я уверен, что он сбежал сам.
– Отец не пытался его отыскать?
– Отца не было уже в живых. Он погиб, когда парню было одиннадцать. В лютый мороз бросился вытаскивать провалившуюся под лед крестьянскую клячонку, простудился и умер.
Опекуном Матвея до совершеннолетия стал его родной дядя, но молодой Багров терпеть его не мог, хотя дядя вроде был человек добродушный. Во всяком случае, даже голоса на него не повышал. Вот еще одна загадка! – сказал Эссиорх.
Ирке, не отрывавшей взгляд от портрета, почудилось, что лицо подростка скривилось при упоминании о дяде.
«Нет. Просто игра света! Эссиорх же сказал, что портрет не может ожить…» – подумала она.
– Ты говорил: бегство с цыганами – это первое его исчезновение, – напомнила Ирка.
– Да, первое. Некоторое время спустя мальчишка оказывается на Лысой Горе. Точнее, рядом с Лысой Горой, ибо на Лысую Гору лопухоиду никогда не подняться. Ему – это важно! – двенадцать с половиной. Он одет в крестьянское платье. За плечами – мешок. В мешке сабля и пара пистолетов, сверху заваленные тряпьем, чтобы не бросались в глаза. К тому времени Матвей уже отстал от цыган и ведет бродячий образ жизни.
