Словно по сигналу, Сатана собственной персоной крадучись подошел к машине Оукли. Обычно одного его присутствия было достаточно, чтобы мой пульс начал зашкаливать от презрения. Тем не менее, на этот раз мое сердце застучало быстрее от этого убийственного взгляда, которым он прожигал Оукли.
– Не хотел вам мешать. – Коул кивнул на нас. – Не обращайте на меня внимания… продолжайте.
Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что в его тоне слышался намек на ревность, но это было бы абсурдно. Мы не перекинулись и парой слов после того инцидента.
Того, который разбил мое сердце на тысячу крошечных осколков.
Повинуясь инстинкту, я потерла узел, образующийся в груди. Все, что осталось от моего сердца, шипело и грозилось совсем перестать биться, если я пробуду рядом с этим мудаком больше минуты.
А это означало, что у меня осталось около двадцати секунд, чтобы сесть в машину и уехать.
– Ты ничему не помешал, – сказал ему Оукли. – Сойер просто…
– Оукли, – процедила я. – То, что я делаю, не его дело, и, если ты хочешь, чтобы у нас все шло по плану, тебе стоит это запомнить.
Оук собрался продолжить говорить, но мой злейший враг оборвал его.
– Какому плану?
В его голосе слышались опасные нотки.
Какая наглость с его стороны.
– Благослови тебя Господь, – пробормотала я, прежде чем показать на себя и Оукли. – Ты, должно быть, еще не понял, но то, что происходит между нами, не твое собачье дело, Ковингтон.
У этого мудака хватило наглости ухмыльнуться.
– Этот миленький южный говор, который появляется всякий раз, когда ты злишься, очарователен.
Боже милостивый, я ненавижу его.
Он не может флиртовать со мной и использовать такие слова, как «очаровательно», когда он вырвал мое сердце из груди и съел его, словно дикий зверь.
Оукли задумчиво потер подбородок.
– Теперь, когда ты заговорил об этом: мне всегда казалось, что она довольно забавно разговаривает.
Здорово. Теперь он заставил Оукли перейти на темную сторону.
Пришло время уходить. Официально.
Потянувшись к дверной ручке, я проворчала:
– Я напишу тебе позже.
– У тебя нет моего номера, милая.
Хватит.
– Потому что я разговаривала не с тобой. – Каждая унция ярости и боли, которые я сдерживала на протяжении нескольких месяцев, загрохотали во мне, словно вулкан, когда я развернулась к нему. – И, просто чтоб ты знал, ты не можешь стоять там и вести себя так, будто у нас все в порядке, потому что это не так. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Для меня тебя больше не существует.
