Сначала не понимаешь, почему все придают этому такое большое значение, пока твой мозг не начинают наполнять всеми деталями, которые ты забыл.
У меня был сердечный приступ – или остановка сердца – смотря с кем из моих родителей разговаривать.
Я была в коме семь дней. Упс. И самое страшное – меня отключили от аппаратов. Черт возьми. Неудивительно, что мои родители смотрели на меня, как на приведение. Я была близка к этому.
– Ты в порядке?
– Тебе что-нибудь нужно?
– Принести что-нибудь?
– Тебе холодно?
– Хочешь плед?
– Сколько будет два плюс два?
Голова закружилась, едва я попыталась разобраться со всеми этими вопросами.
– Думаю, ей нужно еще немного времени, – сказал Коул, обнимая меня за талию. Несмотря на то, что медсестры пытались выгнать его из моей кровати, он отказывался уходить. Я не имела ничего против. – Нужно дать ей немного пространства.
Спасибо, Господи, что кто-то сказал это. Как бы я ни была счастлива видеть всех – и быть живой – мне нужна была минутка, чтобы все понять и сориентироваться.
– Что последнее ты помнишь? – спросила мама. – Сколько будет пять плюс пять?
Папа делает мне искусственное дыхание в ванной. И десять.
Я открыла рот, чтобы ответить, но папа вздохнул."
"– Джолин, ты прекратишь?
– Я просто хочу убедиться, что у нее нет повреждения мозга.
Что, простите?
– Повреждение мозга?
Ужас в моем голосе, должно быть, был настолько очевиден, что Коул громко произнес:
– На выход. Сейчас же. Врачи четко сказали нам не торопиться, а вы ее пугаете.
Кивнув, папа указал на дверь.
– Ты его слышала.
Мама выглядела так, словно собиралась возразить, но вместо этого просто ушла.
Что ж, ладно.
Мой взгляд метался между Коулом и папой.
– У меня повреждение мозга?
Они обменялись взволнованными взглядами.
– Ты это чувствуешь? – спросил Коул.
Я задумалась на секунду и решила, что даже если бы оно у меня было, я бы об этом не знала.
– Нет?
На его губах появилась радостная улыбка.
– Думаю, все будет отлично, Святоша.
Я взглянула на папу.
– Ты делал мне искусственное дыхание.
Он нахмурил лоб.
– Конечно.
– Я думала, ты меня ненавидишь, – прошептала я.
Я думала, что все меня ненавидели.
Боль в его глазах нельзя было спутать ни с чем.
– Я никогда бы тебя не возненавидел, милая.
В горле неприятно защекотало, когда я взяла его за руку.
– Я ненавижу ссориться с тобой. Давай больше этого не делать, хорошо?
Улыбнувшись, папа сжал мою руку.
– Договорились. – Вытерев слезы, он поднялся.
