– Такими темпами ты вернешь ее, хм, лет через десять-двадцать. – Он похлопал меня по плечу. – Плюс-минус.
– Я не знаю, что еще сделать.
Я уже сделал все, что пришло мне в голову. Все типичное дерьмо, которое любили девчонки. Если честно, я правда думал, что Ник Джонас прорвет ее линию обороны, но нет.
– Потому что ты не уделяешь внимания деталям, – сказал Оукли, уходя по коридору.
Он помахал мне, чтобы я к нему присоединился.
– Прекрати думать о трех П и начни слушать, что тебе говорит твоя девушка.
– Она говорит мне оставить ее в покое, – рявкнул я.
– А этого не случится. Никогда.
– Успокойся, убийца. Я имею в виду, что говорит ее сердце. Девчонки умеют говорить, что они хотят, не произнося этого в слух… Понимаешь?
Нет, черт возьми, не понимаю.
– Как?
– Когда ты залез к ней в комнату, что последнее она тебе сказала, прежде чем ты ушел?
– Чтобы я проваливал.
Оук отмахнулся.
– До этого.
– Что я хочу вернуть ее только из-за пари.
– И что ты ей ответил?
– Я сказал, что это неправда, и я все исправлю.
– Думаешь, у тебя получилось?
Я посмотрел на него.
– Очевидно, нет. Но между цветами, конфетами…
– Послушай, у твоей проблемы есть очень простое решение, друг. – Отойдя подальше, он широко развел руки в стороны. – Ты должен дать ей что-то настоящее.
Глава пятьдесят третья
Сойер
Я нажимала на клавиши, наполняя церковь аккордами песни «Counting Blue Cars» группы Dishwalla[3]. Это была новая для меня песня, но в ту же секунду, как Дилан включила ее, я влюбилась.
Я жила ради музыки, которая заставляла размышлять о смысле жизни, пока душа чувствовала себя живой.
Именно поэтому я решила разучить ее. Это не только усиливало эмоциональность песни, но и позволяло впитать каждое слово.
Быстро оглядевшись вокруг, дабы убедиться, что в церкви никого нет, я открыла рот. Обычно мне требовалось несколько недель, чтобы выучить ноты, но не в этот раз. В этот раз, каждая нота будто лилась прямо из моего сердца. Я закрыла глаза, позволяя песне унести меня прочь. Когда я подобралась к припеву, меня уже ничего не сдерживало.
Мое вибрато пронизывало меня от кончиков пальцев, отражаясь от стен.
– Господи Боже… Твой голос, – сказал Коул.
Я начала хрипеть посреди строчки, а пальцы соскользнули с клавиш.
– Какого че… – Я остановила себя. – Что ты здесь делаешь?
В церкви, черт его дери.
Ковингтон пожал плечами.
– Подумал, что найду тебя здесь. – Он усмехнулся. – Я был прав.
Я серьезно сожалела, что пришла сюда после репетиции хора.
