– Что он сделал?
Что бы это ни было, это не перечеркнет того, что сделал Коул. Но, по крайней мере, это дало бы мне некоторое представление о его душевном состоянии перед тем, как он решил облить нас бензином и поджечь.
– Я же сказал тебе, неважно. Единственное, что важно – вернуть тебя.
– Вернуть меня, чтобы ты не проиграл спор, – выплюнула я.
– Нет. Но если ты действительно так думаешь, все нормально. – Коул отпустил меня. – Потому что я собираюсь доказать тебе обратное. – Решительность в его голосе была непоколебима.
– Я все исправлю, Сойер.
Боже милостивый. Я никогда в жизни не встречала никого более упрямого. Больше не было смысла с ним спорить. Проще было позволить ему думать, что он хотел. Лишь бы он ушел.
– Хорошо. Как скажешь. – Я указала на окно. – Уходи.
Глава пятьдесять первая
Сойер
В понедельник мой шкафчик оказался завален розами на длинных стеблях. Во вторник пятью фунтами шоколадных конфет. Конечно же, моими любимыми, которые было очень сложно выбросить. Что я все равно сделала после того, как Оукли утащил себе целую гору.
Оукли потер руки.
– Как ты думаешь, что на этот раз?
Я не знала, но очень надеялась, что не еда. Я сбросила еще пять фунтов и не хотела, чтобы у меня возникло искушение. Со вздохом я открыла шкафчик.
Черт его дери. Коул знал мои слабости.
Оукли изогнул бровь.
– Это…
– Ник Джонас, – выдохнула я. – Точно.
С автографом. На хрен его. На хрен. На хрен. На хрен. Коула, не Ника. Ник идеален. Но, как и всему остальному, чем меня пытался купить Коул… Нику тоже придется уйти.
– Тут конверт, – отметил Оукли.
Я отдала конверт ему.
– Развлекайся.
Он радостно открыл его… и насупился.
– Это просто какие-то билеты на концерт. – Оук передернул плечами. – Первый ряд, кстати.
Я захныкала.
Будет чертовски трудно выбросить их в мусорное ведро.
– Сделай это ради меня, – сказала я ему. – Я не смогу.
Он фыркнул.
– С радостью.
– Погоди. – Я взглянула на глянцевую фотографию. – Будь с ним поосторожнее. Он такой красивый.
Оукли закатил глаза.
– Знаешь, ты могла бы принимать подарки… и потом, ну понимаешь… принять извинения и дать Коулу еще один шанс.
– О, Боже. Только не ты. – Достаточно было того, что Бьянка заводила ту же шарманку, как только видела меня, но Оукли?
Он невинно пожал плечами.
– Прости, ничего не могу с собой поделать. Я никогда не видел его таким несчастным.
– Хорошо. Теперь он знает каково это.
– Он поклялся, мол, не будет пить до конца жизни.
– Отлично.
