Это почти так же, как если бы он объявил о своём праве собственности.
— Кого ты называешь ботаником, Бабочка?
— Тебя. — Я прячу улыбку. — Держу пари, ты можешь дать точные пересказы и даже повторить то, что говорили эти генералы перед каждым сражением.
— Конечно. Предбоевая часть — самая важная. Это момент перед смертью. До хаоса.
Коул и раньше называл меня своим хаосом, и я до сих пор не знаю, хорошо это или плохо. Поскольку он связывает это со смертью, ясно, на чью сторону она падает. Моё сердце сжимается, когда я пытаюсь побороть это чувство.
— Это прекрасно. — Говорит он.
— Прекрасно?
— Да. Это неизвестное, а неизвестное может быть самой прекрасной вещью.
— Или самой ужасной.
— В тот момент никогда не знаешь наверняка. Когда войска стоят там, слушая своих генералов, они не знают, умрут ли они, будут ли ранены или останутся в живых. Они не знают, увидят ли они снова свои семьи или все уже кончено. Это человеческая природа в её истинной форме.
— Это называется выживанием.
— Это называется жизнью.
— Он касается губами моего носа. — Это хаос.
Моё сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно перестанет биться или что-то в этом роде. О, чёрт.
Я не должна быть так увлечена им, как сейчас. Я не должна желать, чтобы я всё ещё была его хаосом, и чтобы он никогда не нашёл мне замену.
— Ты хочешь сделать что-нибудь хаотичное?
Я прикусываю нижнюю губу.
— Например, что?
Я показываю на тату-салон через дорогу, из которого выходит пара, выглядящая наполовину счастливой, наполовину страдающей.
Он приподнимает бровь.
— Ты хочешь сделать татуировку?
— Вместе. Ты и я.
Это безумная идея, но я хочу отметить этот момент. Я хочу помнить боль, но также и то, как Коул держал меня, несмотря на это.
В конце концов мы вернёмся домой, и я хочу сохранить момент, когда мы должны были держаться за руки на публике, как постоянное напоминание о сегодняшнем дне.
Я ожидаю, что он откажется, так как Коул не из тех, кто любит наносить метки на кожу — по крайней мере, не навсегда, но затем он говорит.
— Я могу выбрать, что ты нанесёшь на свою кожу.
Я вздёргиваю подбородок.
— И я могу выбрать, что ты нанесёшь на свою.
Его губы изгибаются в очаровательной улыбке.
— Договорились.
В гостиной мы решаем сделать татуировки на наших боках, так как их легко скрыть одеждой. Коул требует, чтобы женщина заботилась обо мне, а не мужчина. Что меня вполне устраивает, так как это означает, что она не будет прикасаться к нему.
