Тогда я расскажу Фредерику все об Адаме.
Дело не только в жутких, навязчивых сообщениях, но и в том, как он продолжает наблюдать за мной в школе. Я притворяюсь, что не замечаю, как он следует за мной повсюду, или как он смотрит на любого, кто встаёт у меня на пути.
Когда он приветствует меня добрым утром, я приветствую его в ответ, потому что его тип не может и не должен быть спровоцирован.
Схватив свою сумку, я открываю дверцу машины только для того, чтобы она во что — то врезалась — или, скорее, в кого-то. Я ахаю, когда Адам появляется прямо передо мной.
На нем джинсы и простая чёрная футболка, на губах играет улыбка.
Моя первая мысль — это то, что мне нужно бежать.
Прямо сейчас.
Я дёргаю за ручку двери, но моя быстрота и сила не выдерживают его.
Он хватает дверь и наклоняется так, что блокирует мой выход и запирает меня в пределах моей собственной машины.
— Привет, Сильвер.
Он улыбается, показывая мне свои зубы.
Я приклеиваю свою собственную фальшивую улыбку.
— Привет, Адам. Что ты здесь делаешь?
— Здесь живёт мой дядя.
Такой маленький мир, да?
— Да.
Я притворяюсь, что собираю свои вещи.
— Кого ты навещаешь?
Я не могу сказать ему, что я здесь из-за своей мамы. Я не хочу, чтобы этот псих знал, где живёт моя мать, но в то же время мне нужно выбраться из этой ситуации, не вызывая подозрений.
— Я встречаюсь с друзьями.
— Кто-нибудь, кого я знаю?
— Только Эйден и ребята.
— Я понимаю.
Всё ещё улыбаясь, я указываю на то, как он блокирует меня.
— Э-э, прошу прощения?
Он не двигается.
Ни на дюйм.
Моё сердце вот-вот перестанет биться. Что, если у него другие планы вместо того, чтобы отпустить меня?
Может быть, мне стоит позвать на помощь или Коула?
— Конечно.
Адам отходит, все еще держа дверь открытой.
Я выдыхаю, когда выхожу, неся свою сумку и контейнеры с едой.
— Спасибо.
Он закрывает за мной дверь, его улыбка в лучшем случае зловещая.
— Нет, спасибо тебе, Сильвер.
Я киваю ему и иду так быстро, как только могу, по парковке, фактически не убегая. Я продолжаю оглядываться через плечо, ожидая, что Адам последует за мной.
"
"Моё единственное облегчение — это когда один из маминых соседей выходит из машины и поднимается со мной на лифте.
По дороге наверх я не могу стереть из памяти тревожное выражение лица Адама. Или тот факт, что первым человеком, о котором я подумала, когда дело дошло до получения помощи, был Коул.
Я бы ударилась головой, если бы мои руки не были заняты.
Затем я вспоминаю причину, по которой Адам оказался здесь.
