Этот кошмар был симптомом моей вины за то, чему я позволила случиться с Коулом. Извращённое удовольствие, которое я получила от этого. Ощущение учащённого сердцебиения, которое я продолжаю испытывать всякий раз, когда он нажимает на мои кнопки или бросает мне вызов.
Это все из-за него и его проклятого существования я выхожу из-под контроля.
— Я не знал, что ты упадёшь в обморок. — Спокойно говорит он.
— Как будто тебя это волнует? — На этот раз я действительно отстраняюсь от него, устанавливая столь необходимую дистанцию между нами.
— Твоя единственная цель — получить то, что ты хочешь. Что, если я упаду в обморок, или умру, или меня собьёт долбаный автобус? Всё это будет просто частью твоих дурацких игр.
— Это неправда.
— Неправда? Дай мне передохнуть, Коул. Ты делаешь это со мной только для того, чтобы доказать, что можешь, быть победителем, как обычно, видеть, как я разбиваюсь и проигрываю.
Он переплетает наши пальцы и кладёт их себе на живот, наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица.
— Это то, о чём ты думаешь?
— Это то, что есть на самом деле.
— Это не так.
— Ты хочешь сказать, что сделал бы всю эту чушь, если бы не чувствовал угрозы со стороны Эйдена?
К концу мой голос теряет силу, и я проклинаю себя за то, что эта мысль так повлияла на меня.
— Перестань упоминать его, когда мы с тобой разговариваем. — Его тон понижается. — Если это касается только нас, то это будет касаться только нас двоих.
— Ты хочешь, чтобы это касалось нас двоих? Хорошо. Вот наш разговор вдвоём… Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, чёрт возьми.
— Видишь ли, у тебя проблема, Сильвер.
— Проблема?
— Ты лгунья, и ты отрицаешь это. Ты можешь лгать себе сколько угодно, но ты не можешь лгать мне. Ты не можешь шпионить за мной, когда я играю в футбол или плаваю, а потом притворяться, что тебе на меня наплевать. Ты не можешь вести себя собственнически по отношению ко мне, прогоняя всех девушек, а потом решить, что ты сделала это только ради семейного имиджа.
Ты не можешь кончать ото всего: моих пальцев, моего языка и моего члена, а потом притворяться, что ты, блядь, не хочешь меня.
О, Боже.
Я проглатываю комок в горле, уставившись на него так, словно у него выросло две головы.
— Но это не единственная ложь, которую ты говоришь себе, — продолжает он тем раздражающе спокойным тоном.
