Само собой разумеется, что я должен обнять её. В конце концов, ты будешь всего лишь любящим братом, не так ли?
— Если ты не заткнёшься нахуй и не сядешь за руль, я позвоню Эльзе, чтобы посмотреть, как ты ведёшь себя как любящий жених.
— Пошёл нахуй, Нэш.
Один из них, должно быть, победил, потому что сильные руки несли меня, а затем я погрузилась в этот аромат корицы и тепло.
Я наполовину ошеломлена, плыву, и я все еще чувствую его запах, чувствую его, тайно жажду его.
Что со мной не так?
Его пальцы гладят мои волосы, затем его губы касаются моего носа, моего виска.
Он успокаивает меня, шепчет слова, которые я ни за что на свете не смогу разобрать.
И, вероятно, именно так я снова сдаюсь тьме. Я вхожу и выхожу из неё, как будто не могу слишком долго оставаться на одном месте.
Когда я снова прихожу в себя, слышу разные голоса — папы и Хелен. Я лежу на своей кровати; я узнаю её по цветочному аромату и текстуре.
Коул говорит что-то о том, что я упала в обморок, потому что мало ела.
Дерьмо.
Ему удаётся ускользнуть от всего, как ему заблагорассудится.
Не то чтобы я хотел, чтобы кто-нибудь знал, что произошло. Достаточно плохо, что мы были обнаружены Эйденом и Ронаном.
— Это все из-за влияния Синтии и всех диет.
Папочка звучит разъярённым, как будто он собирается ворваться в её квартиру и начать драку из ниоткуда.
— Успокойся, Себастьян.
Спокойный тон Хелен немного успокаивает его — и меня. Она говорит, что принесёт мне что-нибудь выпить, и все будет хорошо. Что они все должны успокоиться.
"
"Я не открываю глаза, даже когда часть моей энергии возвращается обратно.
Встретиться лицом к лицу с папочкой и тем, что я сделала, — это последнее, что я хочу сделать.
Кроме того, я не хочу видеть лицо Коула. Слышать этот низкий тенор его голоса, когда он говорит папе, что я не хотела морить себя голодом и что я могу быть в стрессе, уже слишком тяжело, чтобы справиться.
На этот раз я молюсь о бессознательном состоянии. Я хочу исчезнуть из этого мира и каким-то образом проснуться в том, где я не чувствую себя так, как будто убила несколько щенков.
Хелен вытирает мне руки влажной тряпкой, пахнущей жасмином. Это убаюкивающее ощущение заставляет меня чувствовать себя безмятежно, почти умиротворённо. Она каким-то образом выпроваживает папу и Коула, и вот тогда я сдаюсь черноте за своими веками.
Мне снятся голоса. Сначала это голос моей мамы, говорящий мне, что я разочаровала её и что она не так воспитывала меня, чтобы я стала такой.
