Егор дремал в кресле, а она переодевалась в ванной. А потом, умывшись, обнаружила, что на вешалке чистого полотенца нет. Еще пришлось с мокрыми лицом и руками пойти за первым попавшимся свежим. Настя вздрогнула, осознавая, что в ее отсутствие в квартиру кто-то проник. И этот кто-то рылся в грязном белье, разглядывал ее вещи… А еще у него имеется ее пароль от социальных сетей. Она быстро удалила ужасный пост со стены и поменяла пароль. Потом, зайдя в одноклассники и инстаграм, сделала то же самое.
«Кто это мог сотворить? — подумала она, понимая, что на нее объявлена охота.
— У кого оказались мои ключи от квартиры? Где я могла их оставить? Или кто-то воспользовался бабушкиным комплектом? А потом сел за компьютер и, автоматически попав на мою страницу, опубликовал эту гадость. Вот только кто и зачем?»
Она попыталась представить лицо человека, бродящего в ее пустой квартире и выкладывающего в сеть гнусные фотки.
«Кто-то из Ольгиных сыновей? Навряд ли. Никто из двоюродных братьев не способен на такую низость.
Легатовы? Тоже нет. Тогда кто?»
Словно ответом на ее вопрос запиликал мобильник, и Настя, даже не глянув на номер, схватила трубку.
— Я полагаю, киска, ты уже видела снимок, — проворковал хриплый голос, показавшийся знакомым. — Хоть ты и удалила мой веселенький пост, но в память о нем я сохраню красную кружевную тряпочку.
— Олег, — пробормотала Настя, нутром чувствуя, что звонит Курбатов.
— Да, любовь моя, — хмыкнул тот. — Ты принадлежишь мне.
И чем скорее мы встретимся, тем лучше. Давай не выделывайся, сука. По-хорошему выходи из Легатовской крепости. Я на углу подожду.
— Нет! — закричала Настя. — Пожалуйста! Нет! — и откинув от себя трубку, упала на постель и разрыдалась. Потом будто какая-то сила подняла ее с кровати. Настя схватила с пола телефон с активной беседой и зло рыкнула в трубку:
— Забудь обо мне, Курбатов. Я не для тебя родилась!
— Уверена, киска? — снисходительно осведомился Олег. — Ты же плачешь сейчас по мне.
По моим ласкам скучаешь. Правда, киска? Ты пока дикая кошечка, но я выдрессирую тебя. Станешь милой и домашней. Будешь об мои ноги тереться. Я мечтаю об этом, и ты тоже хочешь…
И Настя почувствовала, как от его вкрадчивого голоса по телу поползли мурашки. И страх, противный и тягучий, сковал руки и ноги.
— Нет! — выкрикнула Настя и отключила телефон. Потом уселась на кровати, пытаясь прийти в чувство. Снова почувствовать себя человеком.
