Никаких Тузиков или Буровкиных в твоей жизни. Соглашайся!
Настя молчала, тупо рассматривая цветастый ковер на полу. В голове царила пустота. Будто все мысли испарились куда-то, а слова забылись.
— Я должна подумать, — промямлила она наконец-то и, нетвердо ступая на ватных ногах, заковыляла вон из комнаты.
— Сколько тебе времени нужно? — бросил вслед Легатов. — Часа хватит?
— Да-а, — пролепетала Настя и, закрыв за собой дверь ненавистного кабинета, понеслась наверх в свою комнату. Мозги лихорадочно заработали.
Будто кто-то переключил тумблер.
«Собрать вещи и бежать, — пронеслось в голове. Но Настя тут же осадила себя: — Ну куда ты сбежишь? К себе на квартиру? Так Илья и там тебя найдет. Он где хочешь разыщет. А с другой стороны, никто насильно не заставляет. Тебе предложили работу ходячего инкубатора. Но видимо, в глазах Ильи ты на что-то другое не способна. Отказалась и правильно сделала. Нашли свиноматку! Нужно возвращаться домой, искать работу или ехать в Москву. Тут квартиру продам, доложу деньги, что придут от Лакшберри.
На маленькую квартирку в Одинцово или Светлогорске хватит. Кредит потом выплачу. Никто не заставляет платить досрочно. Главное, платежи не задерживать».
Она достала из-под подушки сотовый, намереваясь позвонить Варе. Может, у ее матери, директрисы автосалона, какая-то работа найдется. Или посоветует что-нибудь. Додумать Настя не успела. Пришло уведомление, что кто-то лайкнул ее пост ВКонтакте.
«Я вроде последнюю запись делала месяц назад», — обескураженно подумала она, бездумно щелкнув по уведомлению.
А потом, пытаясь не заорать во все горло, уставилась на фотографию: красные кружевные трусы, разложенные на стиральной машине в ванной, и подпись: «Мои любимые трусики!».
Настя закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Потом снова глянула на фотку. Ничего не исчезло. Только грязных комментариев прибавилось. Она, не обращая внимания на дурацкие намеки, увеличила снимок и сосредоточенно всмотрелась. Естественно, это были ее трусы, ее ванная комната, только вот сам снимок оказался чужим.
И насколько помнила Настя, именно эти трусики она надевала в день бабушкиной смерти, а вечером переодела. Не смогла носить ничего яркое, ощущая внутренний траур.
«Я же их вроде в корзину кинула, — обалдело попыталась вспомнить Настя. — Как же они на стиралке очутились и кто фотографировал?»"
"Она снова увеличила снимок и вгляделась в детали. Голубое полотенце для рук! Настя сжала губы, припомнив, что именно его достала из шкафа.
