— Стопэ, милая, — рыкнул Емельян, и тотчас его помощники загородили проем.
— Давай, метелка старая, — пробурчал Пугачев, — рассказывай, что кому донесла. Где вообще твой сын обретается? Советую не врать.
Валентина вздрогнула и пробормотала себе под нос:
— Понятия не имею. Я мало об Олежке знаю. Он стал звонить, когда тут Настя появилась. А раньше знаться не желал. Сегодня ему еще кто-то сообщил, что Анастасия Васильевна и Егор Ильич собираются на Крит, вот он и позвонил уточнить.
— А ты с радостью подтвердила, — недобро рыкнул Пугачев и добавил жестко: — Сейчас поможешь сыночку, адрес продиктуешь …
— А если я откажусь? — вскинулась Валентина.
— Он — мой сын!
— Таких, как он, отстреливают, как бешеных собак, — процедил сквозь зубы Емельян.
— Если собралась упорствовать, — строго предупредила Бэлла, — то я вызову полицию и обвиню тебя в краже из кабинета Ильи Семеновича иконы семнадцатого века в серебряном окладе.
— Ее там отродясь не было, — в исступлении вскрикнула Валентина.
— Конечно, нет, — хмыкнула Бэлла, — ты же украла!
— Что я должна сделать? — всхлипнула бывшая домработница, понимая, что влипла.
— Позвонишь Олежке, расскажешь, где находится вилла, — приказал Емельян, — и иди на все четыре стороны.
— Если я позвоню сама, он не поверит. Лучше дождаться его звонка, — пробормотала Валентина, в глубине души надеясь, что сын забудет про нее и тем самым спасет себе жизнь.
— Логично, — кивнул Емельян.
— Тогда останешься здесь, голуба. Под присмотром моих пацанов. Веди себя прилично, мальчики у меня хорошие, не вздумай совратить их.
Валентина покрылась красными пятнами, а парни, маячившие около двери, дружно заржали.
— Адрес виллы уже есть? — хмуро поинтересовался Легатов. — Валентину может и моя охрана посторожить…"
"— Я бы твоим орлам и лужу на улице охранять не доверил. Всех бы разогнал на фиг. Митрошин всю жизнь в кабинете штаны протирал, работал с документами.
А от них иногда никакого проку, если не подходить халатно. Только один Патрикеев вроде додельный. А остальных гони в шею, Илья Семенович.
Костя Патрикеев сам не ожидал, как в одночасье возглавил службу безопасности всей крокодильей фермы. Из Барселоны звонил и ругался отборным матом Кайман. Его экзотическое «гамо су мамо!» потонуло в изощренных ругательствах. Да и самому Патрику хотелось настучать по голове Митрошину.
