Он вышел на балкон номера, всмотрелся в лазурное море, разлившееся почти под самыми окнами, и, взяв бинокль, принялся рассматривать людей на палубах лайнеров, направлявшихся в порт.
«Где же ты, любовь моя? — мысленно обратился он к Насте. — Я скучаю!»
А потом решительно влез в список контактов и позвонил двум людям, знавшим его с самого детства.
Первый звонок старинному дядькиному приятелю дался легко. Поболтали о том, о сем, справились о здоровье друг друга. И дядя Слава — душа человек — без всяких церемоний поинтересовался:
— Тебя что-то беспокоит, Олег?
— Я тут слышал, что Христофор Бараниди на Крите кости греет, а давно должен в земле гнить.
— Не знал, — рявкнул генерал полиции Щербаков. — Дам своим орлам задание связаться с Интерполом и все проверить. Если что, потребуем экстрадиции. Не волнуйся, Олег, настоящий убийца твоего дяди и моего друга не уйдет от возмездия. Я в этом на могиле Гарьки поклялся.
— Спасибо вам, дядя Слава, — душевно поблагодарил Курбатов.
Прежде чем сделать следующий звонок, он долго раздумывал.
Знал, что только от голоса испортится настроение.
— Я на работе, сыночек, — пробормотала мать. — Вечером домой позвони.
— Что-то ты припозднилась, дорогая, — с издевкой в голосе заметил он. — Или ты там еще собой приторговываешь?
— Сыночек, — попыталась остановить его мать.
— А что? — фыркнул он. — Для тебя привычное дело.
— Перестань, — миролюбиво заметила она. — Хозяева в Грецию собираются. Вот и дел невпроворот. Зато потом отпуск дают.
Могли бы встретиться.
— Меня нет в городе, — привычно отмахнулся Курбатов. — Лучше расскажи про мою девочку. Не обижают там ее?
— Олег, — предупредила мать. — Ты бы нашел кого другого. Настя замужем, ждет ребенка.
— Это ты у нас, Валя, мастерица других находить и к ним сразу в койку прыгать. А я, как и отец, однолюб, — отрезал Курбатов и нажал на кнопку отбоя.
— Значит, скоро встретимся, Настенька, — пробормотал Олег, понимая, что неведомая идиотка, оторвавшая его от вечерней прогулки, оказалась права.
Крит. Остров Крит. Всего лишь час на самолете.
Поговорив с сыном, Валентина вгляделась в потухший экран.
«Кого винить, что жизнь пошла наперекосяк? Мужа? Любовника? Так оба давно погибли. Да и сын оказался потерян навсегда», — Валентина вытерла слегка намокшие глаза и поспешила в прачечную. Там крутились центрифуги двух стиральных машин, а в небольшой светлой комнате, отведенной под гладильную, Бэлла любовно утюжила рубашку Ильи.
