Появившееся сожаление тут же исчезает в пустоте. Такой чёрной и вязкой, что пожирает всё.
– Достаточно больно, чтобы желать отрезать себе руку, за которую она держала.
– Ты знала про Рушана? – интересуется друг.
– А похоже, что я знала? – устало отзываюсь я.
– Ты думаешь… он… он сын Юна?
– Не уверена. Шиун старше Рушана примерно на год. А Юн слишком сильно любил свою жену. Вряд ли Хёрин хорошо бы относилась к Рушану, будь он сыном любовницы.
– Может, она не знала.
– Может, но я сомневаюсь.
Дарен задумчиво кивает несколько раз, обдумывая информацию.
– Тогда ты должна узнать у Рушана сама.
Не спрашивая, друг поднимается на ноги и за руку дёргает меня вверх, заставляя принять вертикальное положение.
– Мы здесь задницы себе отморозим. Ты посмотри на мои губы, они наверняка уже синие, – причитает друг, тыкая пальцем в свои губы. Те лишь немного бледнее обычного.
– Да норма…
– Я сказал – пошли! Мы можем продолжать ругаться на них, сидя на мягком стуле в каком-нибудь тёплом дворце!
– Мы? – устало переспрашиваю я.
– Конечно! Ты забыла, что мы с тобой заодно, – он приобнимает меня за плечи и тащит к просветам между деревьями обратно. – Хотя они мне нравятся, и я бы хотел, чтобы мы перестали злиться на них как можно быстрее.
Я только фыркаю в ответ, Дарен вновь пытается быть беззаботным и смешным, но серьёзный взгляд и фальшивая улыбка его выдают. Он понимает, что дело не в обиде и не в ненависти. Я люблю их, как и раньше, но сегодня кое-что изменилось во мне самой.
И Дарен прав.
Я по-прежнему чувствую страх.
Через несколько шагов снова замираю, выскальзывая из его объятий. Дарен оборачивается, все следы напускного веселья исчезают.
– Что произошло, Ойро? – прямо спрашивает Дарен.
– Я их не чувствую.
– Кого?
– Тени. Будто их во мне больше нет. Ничего нет, – голос остаётся ровным, пока меня начинает трясти сильнее.
Дарен хочет обнять меня, но я поднимаю руку, прося оставить дистанцию. Не хочу, чтобы меня жалели. Мне просто нужно понять, что со мной произошло и как это исправить.
– Айла отдала часть своего Дара. Она пожертвовала им, чтобы мой Дар стал полноценным для сдерживания легиона, но я не чувствую тени. Не ощущаю их, а соответственно, не понимаю, как их контролировать, – тараторю я, стуча зубами от накатывающей паники. – Я их прогнала, но как мне справиться с ними потом? И тени… они были частью меня, а теперь…
Я опускаю взгляд на свою собственную, сейчас едва заметную тень под ногами.
