– Точно! – радостно соглашается Оливер, не замечая отсутствия у меня энтузиазма.
– Не забудь про мою сумочку! – напоминаю я.
Он снова открывает дверь со стороны водителя, чтобы забрать мою сумочку с переднего сиденья.
В тот момент, когда он наклоняется, я начинаю бежать от него по направлению к воде.
Проще было бы добежать до дороги, но тогда он нашел бы меня за две секунды. Я надеюсь, что смогу спрятаться где-нибудь среди деревьев или дюн.
Как только мои ноги касаются песка, я понимаю, что это был совершенно идиотский план.
Я и так бегаю плохо, что уж говорить о беге по рыхлому песку. Это словно кошмар, в котором ты мчишь изо всех сил, но при этом едва движешься.
При этом Оливер в былые годы пробегал 40 ярдов[43] за 4,55. Может, со времен своего спортивного величия мужчина и прибавил несколько фунтов, но, опустив голову и размахивая руками, он пробивается сквозь песок как заправский полузащитник.
Оливер хватает меня и сбивает с ног с такой силой, что из моих легких вышибает весь воздух до последней молекулы кислорода.
В них настолько пусто, что это вызывает у меня рвотный рефлекс, прежде чем мне, наконец, удается сделать сладкий глоток воздуха.
В голове гудит. Я от макушки до пят покрыта песком – песок у меня во рту, в волосах. И, хуже всего, в моем гипсе, что будет теперь сводить с ума.
Оливер уже на ногах, смотрит на меня без толики сожаления.
– Я не понимаю, почему ты делаешь это с собой, Аида, – говорит он. – Что за склонность к саморазрушению."
"Я бы ответила ему, что это не я сбила себя с ног, но я едва дышу – какое уж тут говорить.
Пока я справляюсь со рвотными позывами и пытаюсь отдышаться, Оливер обыскивает мою сумку. Он находит мой телефон, опускается на песок, и, подобрав камень размером со свой кулак, разбивает экран. Лицо мужчины раскраснелось от усердия, мышцы в его руке и плече напряглись. Мой телефон практически взрывается под камнем, пока Оливер продолжает бить по нему снова и снова.
Затем он подбирает осколки разбитого металла и стекла, и выбрасывает их в воду.
– Это было так уж необходимо? – спрашиваю я, как только мне удается восстановить дыхание.
– Не хочу, чтобы кто-то тебя отследил.
– Никто… – Я прерываюсь, и мой рот широко раскрывается.
Я собиралась сказать: «Никто не ставил мне на телефон трекер», – но тут понимаю, что это не так.
Оливер установил мне датчик слежения. Должно быть, сделал это, пока мы встречались. Вот откуда он всегда знал, где меня искать. В ресторанах, на вечеринках. А позже – вечере Кэллама.
