В смысле, да, ты можешь поехать, но это не… – она неловко переминается с ноги на ногу. Моя малышка Аида, которая не смущается своей наготы, но краснеет от прямого вопроса о том, чего она хочет.
– Я еду, – решительно говорю я. – Мы же одна команда, так?
– Да… – нерешительно говорит она.
Затем, видимо свыкнувшись с этой мыслью, она следует за мной в гардеробную, где я сложил обратно всю ее одежду. Это заняло у меня всего пять минут.
Я велел Марте купить Аиде соответствующий гардероб. К концу недели у моей супруги будет полный комплект повседневных и коктейльных платьев, брюк, кардиганов, блузок, юбок, сандалий, туфель, ботинок и курток.
Другой вопрос, согласится ли она на самом деле все это носить.
Пока что жена надевает пару джинсовых шорт и поношенную футболку с принтом. Затем садится на пол и шнурует кеды.
Я натягиваю свою одежду.
Аида удивленно вздергивает бровь.
– Джинсы? – спрашивает она, сдерживая улыбку.
– И что?
– Ни разу не видела тебя в джинсах. Спорим, это Balenciaga, – добавляет она, закатывая глаза.
– Аида, – спокойно говорю я. – Я не выбирал ничего из своей одежды, включая эти джинсы. Я даже не знаю, что такое Balen-что-то-там.
– Что? – переспрашивает Аида, широко раскрыв глаза и замерев с одним кедом в руке. – Ты не покупаешь себе одежду?
– Нет.
– А кто покупает?
– Сейчас Марта. До этого у меня был другой ассистент, его звали Эндрю. Мы согласовываем внешний вид и затем…
– То есть ты никогда не бывал в торговом центре?
– Нет.
– Почему?
– Мы разве не должны выходить?
– Точно! – Аида натягивает второй кед и вскакивает.
Когда мы спешим вниз по ступенькам, она продолжает докапываться:
– Но что, если тебе не понравится цвет или…
Я заталкиваю ее в машину, говоря:
– Аида. Я работаю буквально все время. Либо над своей предвыборной кампанией, либо над множественными делами нашей семьи. Некоторые из них, как тебе хорошо известно, более трудны и опасны, чем другие. Если я выхожу в свет, то только чтобы завязывать и поддерживать нужные знакомства.
Я не смогу припомнить, когда я последний раз бегал за покупками или развлекался.
С минуту Аида сидит тихо, что гораздо дольше обычного. Затем она произносит:
– Это грустно.
Я фыркаю, кивая головой в ее сторону.
– Мне нравится быть занятым. Это не грустно, это осмысленно.
– Но в чем смысл? – спрашивает она. – Если при этом ты не получаешь удовольствия.
– Ну, – говорю я, бросая на нее косой взгляд. – Я бы не назвал просмотр «Властелина колец» удовольствием.
