Я прикажу им крепко спать и быть готовыми к войне,Я прикажу им доказать, что истина в вине,Я прикажу им сшить шинели и надраить сапоги,Я прикажу их накормить с ладони маминой руки[1].Я бросаю взгляд на греческий профиль. Он смотрит вперед, и у меня есть возможность им полюбоваться. Наверное, он был в самом пекле. Но смог не только сохранить обе ноги, но и относительный разум. Когда я последний раз сталкивалась с этими ужасами, была совсем маленькой, но до сих пор остро воспринимаю любые резкие хлопки и взрывы. У меня было много лет, чтобы забыть о войне.
А как у него с этим. Как справляется? Вспоминает? Или абстрагировался. Столько вопросов и самое тупое, что я не могу задать ни одного. Еще подумает, что нравится мне.
Надоела эта песня. Лучше о любви. Так что нажимаю кнопку переключения и отворачиваюсь к окну, слушая следующий трек.
Полюбила тебя,Это смерть – ты цыган,Свою душу полямПодарил навсегда.Выжгу всех, кто ко мне приходил,Кто трогал меня.Когда мы целуемся, стонут моря.Я тебя ревную,К воздуху ревную,Да всё зря:Под цыганом от тоски горит земля.
[2]Пусть не цыган, но этот чужак точно не тот, в кого стоит влюбляться. И даже думать об этом. Наверное, с такими мужчинами можно провести ночь, но встречаться лучше с такими как Камиль, которые, нагулявшись, становятся добрыми домашними котами.
Глава 4
– Ты, может, скажешь, как тебя зовут? – зачем мне это? Чтобы знать, о ком думать, пока мы едем и молчим?
– Зачем? – бросает взгляд на магнитолу, а я выключаю музыку. Я устала молчать и думать.
Хочу говорить.
– Потому что мы проведем рядом еще некоторые время, потому что мы, в конце концов, попутчики, хоть и вынужденные. И согласись, немного нечестно, что ты мое имя знаешь.
– Жизнь вообще несправедлива, – и это все, что ты скажешь?
– Придурок, – отворачиваюсь я, продолжаю смотреть уже несколько надоевший пейзаж за окном. Мы довольно долго едем. – Мы в аэропорт?
– Да.
И опять так просто. А подумать о том, что мне нужно переодеться, он не мог?
– Мне нужна одежда. Или ты забыл, что выдернул меня в одной футболке?
– Ты вроде и голой готова была пойти.
Для тебя ничего не стоит своей пилоткой сверкнуть.
Значит, заметил?
Жду продолжения, но он снова замолкает.
– Для меня может и ничего не стоит, но мне все равно нужна одежда.
– Бутиков здесь нет.
– Мне подойдет и гипермаркет. Шорты и футболку я могу купить где угодно. А может отец, кроме прочего, сказал меня унизить?
– Унижаешь ты себя сама.
Да что ты? Какие мы правильные.
