Пахло в комнате сытно, хотя и кисловато. Мой дневной сон происходил в супружеской постели тети Поли и дяди Саши, на никелированной кровати с шишечками, отгороженной от фикусов темно-красным плюшевым пологом, среди пуховых перин и множества подушек в цветастых наволочках. Уютно спалось мне на крошинском ложе за театральным занавесом!
Некогда существовал в Москве институт “ответственных по подъезду”. Несомненно, должность эта была не так проста, как может показаться на первый взгляд, не всякий для нее годился, не за одну только чистоту подъезда отвечал “ответственный”.
Под пристальным и неусыпным его оком находились все жильцы дома. Дядя Саша, коренастый, бритый наголо человек в потертом до лысоватости кожаном пальто и скрипучих сапогах, занимавший с послевоенных времен этот важный пост, обладал существенными преимуществами. Он, только он, владел ключами от подвала нашего дома и хранил там бочонок с кислой капустой, и только тетя Поля сушила белье на чердаке.
Прочие жители обходились веревками, натянутыми под кухонными потолками. По этой причине все кухни нашего дома вместе со своими обитателями вечно плыли под влажными простынными парусами.
В нашем доме обязанности “ответственного” были несложными. И без того все жили на виду у всех. И если о прошлой жизни соседей, происходившей до вселения в наш дом, никто не знал ничего, о настоящей знали всё.
Однажды семья наша совершила чудесную покупку, вроде бы не полагавшуюся по имущественному нашему статусу. Мы купили холодильник “Север” и оказались в центре внимания всего подъезда, потому что холодильниками в конце 50-х обладали единицы. Чудо это свершилось потому, что папе обломилась потрясающая “халтура” – неожиданный заработок, к тому же почти по специальности.
Затевались съемки фильма “Василий Иванович Суриков”. Сценарий заверчен был вокруг “Боярыни Морозовой”. Как известно, для этой картины Суриков написал множество этюдов. Целый зал Третьяковки занимают эти превосходные портреты. Но снимать в кино оригиналы нельзя, поэтому потребовалось изготовить копии. Вот тут-то папе и пригодилась школа копийного цеха, работой в котором он некогда так тяготился.
