Мой друг, всю взрослую жизнь проживший в другой стране, сказал: “Моя дочка вышла замуж, а ее муж мне совсем чужой…” – и на мой вопрос: “А кто тебе свой?” – грустно улыбнулся: “Я бы хотел, чтобы он был из Ленинграда 70-х и чтобы его детство прошло в Эрмитажном кружке”. Если у тебя была сильная среда “своих”, ты стараешься сохранить свой круг, свои понятия. Быть своим хорошо. Тебя погладят по голове, тебе уютно, ты знаешь правила игры, ты справишься.
Быть чужим тоже хорошо. Ты не живешь с мыслью, сам ты или не сам. Ты свободен в любой момент измениться и уйти.
Ты не будешь чем дальше, тем больше чувствовать себя чужим, потому что своих вокруг тебя все меньше. Ты открыт, ты более маневренный, можешь обнаружить себя в самых неожиданных классных местах, ты совсем непредсказуемого добиваешься. Кому что выпало, у кого как случилось, так и хорошо.
Наталья Громова
Повесть о первом коммунисте
Маршировать я научилась рано. До сих пор, когда надо вспомнить, где лево-право, я поднимаю левую ногу. Шагом марш! Левой! Левой!
Наша школа находилась в самом центре Москвы, на пересечении проспекта Калинина и Садового кольца.
Обычно нас забирали с уроков, строили в колонны. Мы тренировались в маршировке на школьном дворе до полного изнеможения. Сначала столетие Ленина – в 1970 году, потом какой-то по счету съезд партии, потом 50-летие пионерской организации.
Красный галстук, пилотка, заваливающаяся то на одну, то на другую сторону, белая блузка, синяя в складку юбка и белые гольфы, вечно сползающие вниз. Подъезжал толстомордый автобус, мы кидались занимать места, гроздьями падая друг на друга.
Истошно хохоча, разминая затекшие руки и ноги. “А кормить там будут?” – спрашивали мы важных пионервожатых. “Будут, будут”, – веселились они, зная, что в правительственных буфетах они и сами разживутся чем-нибудь вкусным. В зал мы вбегали как пластмассовые болванчики и с мрачным видом маршировали на месте. В это время на сцене какой-нибудь юный раскрасневшийся пионер бодрым голосом читал приветствия. Как-то впереди меня маршировала Надя Гриднева из 7 “А” – мы были на год младше и смотрели на нее и ее одноклассниц как на взрослых тетенек.
Надя была крупная, на ее высокой груди, как на блюде, лежал галстук, короткая юбка обнажала полные ноги. Из красных бархатных кресел к ней поворачивались головы, я заметила, что это были в основном мужчины. Один, с краю, стал гладить ее по круглой руке, в ответ она резко дернулась: “Пошел ты!” – продолжая маршировать на месте. Я удивилась.
