Нам не надо торопиться домой, мы живем с родителями в большой квартире в центре Ленинграда, квартира изначально разделена на две части, так что мы живем вместе, но как бы раздельно. Бывают вечера, когда все прекрасно: и младенец спит, не просыпаясь, и у всех прекрасное настроение, и много смеются.
Вот я заснула в двенадцать, а в час проснулась – надо мной стоит мама, говорит: “Лена, вставай, папа умер”.
Как это умер? Я встала, пошла за мамой, как сомнамбула, мыслей никаких, будто сон, будто кино какое-то странное.
Прошли по квартире, пришли к кабинету, вошли, мама впереди, я за ней, мама вышла, я осталась с папой.
И вот тут загадка. Папа был не жив, я впервые столкнулась со смертью, почему я не закричала, не заплакала, не впала в ступор? А просто стояла над папой и повторяла: “Прости меня, пожалуйста, прости, прости!” Ну вот так бубнила: “Прости, прости… Почему ты так, я же была хорошей, я хорошо училась, хорошо себя вела…” Господи, двадцать четыре года, сама уже мама, и такие детские мысли, такие детские слова, как будто мне пять.
За что я просила прощения? Я ни в чем не была виновата, кроме общей вины детей перед родителями, такой же, как родителей перед детьми, что нам не быть вместе всю жизнь. Я была хорошей, не доставила ни одной неприятности, приходила домой в 11, знала, что в 11:05 ты будешь стоять на углу Садовой и Гороховой, смотреть в сторону Невского, не иду ли я, оглядываться на каждый подъезжающий троллейбус и считать в уме свои формулы… Я всегда была хорошей, так за что, за что?! Папа, не оставляй меня, пожалуйста, я еще маленькая.
Ты встречал меня у БДТ, пока я смотрела “Историю лошади”, пошел дождь, ты ждал меня у входа с зонтом, чтобы я не простудилась, как-то за завтраком ты швырнул в меня яичницей за то, что я выпрашивала дубленку, и тут же купил мне эту дубленку… Прости меня, папа, за то, что ты ждал меня под дождем, прости, что просила дубленку, прости за то, что ты умер, прости, прости…
Утром все будут говорить “такой молодой, всего сорок семь лет, никогда ни на что не жаловался”.
Все будут говорить “такой молодой, такой талантливый”, а я буду жить без папы. Буду жить без папы всю жизнь, при слове “папа” всегда буду плакать, плакать, плакать, всю жизнь буду плакать, умру и все буду плакать. Утром я позвонила на кафедру, сказала “папа не придет на лекцию, он умер”.
