— Ууу, — мальчик надулся, но кота послушно поставил на пол, чем Хрящ немедленно воспользовался и дал деру. Лаки проводил его расстроенным взглядом.
— Руку перевяжем, и пойдешь его искать, — утешила я. — Он твой.
Зеленые глаза тут же заискрились радостью.
— Правда-правда? Честно-честно? Мой?
Я кивнула со всей серьезностью, на которую была способна.
— Урааа! — и Лаки с победным воплем понесся по лестнице на второй этаж.
Я сделала было шаг за ним, намереваясь пойти и самой промыть и перевязать ему руку, но меня остановила Клара:
— Я помогу, не беспокойтесь.
Разбирайте вещи, — я благодарно кивнула, в конце концов, я, элементарно, пока еще даже не знала, где в этом доме находится аптечка. — А вы пока подумайте, что хотите заказать на ужин.
У меня промелькнула одна мысль, сначала я хотела ее отбросить, как одну из самых нелепых, что когда-либо приходили мне в голову, а потом вдруг передумала. А почему бы и нет, черт возьми? Почему бы и нет?
— Я бы хотела сама что-нибудь приготовить на ужин.
Клара удивленно воззрилась на меня, но спорить не стала.
— Если вам хочется, разумеется.
Видимо, мой образ в ее воображении никак не вязался с приготовлением пищи самостоятельно. Зря, мне давал уроки мастер.
— Один очень мудрый человек как-то сказал, — пояснила я, — что когда мы готовим пищу, этим мы делимся теплом своей души с теми, для кого это делаем.
Няня чуть склонила голову набок, обдумывая мои слова.
— Наверное, это действительно мудрый человек, — согласилась она, а потом все же направилась вверх по лестнице, чтобы позаботиться о своем воспитаннике.
Я осталась в пустом холле одна.
Мой дом… Не верится, но Рикардо не обманул, и все документы, подтверждающие мои права собственности лежали в сумке.
Я покружила вокруг своей оси, осматриваясь, будто видя впервые. Мой дом. Мой и Лаки. Наш.
Я подошла к окну.
Пока мы разбирались с котом, успел пойти снег, он кружил в воздухе крупными хлопьями и падал на еще не растаявший тонким свежим слоем. Это неспешное падение и танец снежинок завораживали, и я не могла оторвать от них глаз.
Я подошла ближе, уперлась лбом в холодное стекло и смотрела на снег. На меня опустилось незнакомое, небывалое спокойствие.
Я думала об Александре.
Кули был прав, такие, как Александр Тайлер бессмертны. Потому что свет, который они несут в своем сердце и дарят окружающим людям, не может пропасть бесследно. Этот свет навсегда остается в тех, в чьей жизни они оставили след.
