Когда Целитель заканчивает работу, я отгоняю их, оставляя лишь слабые розовые линии, свидетельствующие о моих ранах. — Ну, если это все…
Я выхватываю кинжал из-под подушки, лежащей рядом со мной, и Целитель замирает, когда рукоять кинжала врезается ему в висок. Я изо всех сил стараюсь смягчить его падение, но он едва не раздавливает меня, рухнув на пол. Я перешагиваю через его тело, натягиваю сапоги и шепчу слова благодарности, хотя он их никогда не услышит.
Я бесшумно выскальзываю в коридор. Имперцы думают, что я в безопасности в своей комнате и ною о своей ране, и хотя этот образ приводит меня в ярость, я хотел бы, чтобы так оно и было.
Если меня увидят, мое прикрытие будет раскрыто.
К счастью, у меня много практики в том, как оставаться незащищенной.
Я крадусь по коридору на цыпочках, готовый в любой момент вскочить в комнату или сменить направление движения. Я шныряю по коридорам, по возможности избегая больших и часто используемых.
Те немногие Имперцы, которые попадаются мне на пути, отвлекаются и легко ускользают, пока я направляюсь к своему выходу — в сад.
Это ближайший выход к тому месту, где я нахожусь, а также единственный, который, скорее всего, не охраняется. При нынешнем хаосе, вызванном тем, что в замке и так мало людей, я готова поспорить, что этот выход будет далеко не на виду у всех Имперцев.
И я оказываюсь права.
Я дохожу до двери, ведущей в прекрасный пейзаж за окном, и распахиваю ее. Дождь не прекращается, продолжая падать с пасмурного неба. Я спешу по дорожкам, усыпанным цветами всех цветов, размеров и форм.
Потом я проношусь мимо фонтана, где мы с Киттом чуть не расплескали половину воды друг на друга…
Китт.
Я отгоняю мысли о нем и своем предательстве, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы как можно быстрее вернуться в Лут. А это будет совсем не быстро, учитывая, что добираться придется пешком.
Я снова на тропинке, ведущей к Чаше, добираюсь до той, что ведет к Луту. Я задыхаюсь, ноги подкашиваются, когда я снова бегу по усаженной деревьями тропинке.
Горе и гнев смешиваются с адреналином, и я чувствую себя одновременно и энергичным, и измотанным.
Чаша выглядит еще более устрашающе, чем раньше. Металлические балки и бетон возвышаются надо мной, а крики и звуки борьбы внутри только усиливают ее пугающее присутствие. Все жители, не присоединившиеся к борьбе, уже давно ушли, оставив Сопротивление и Имперцев сражаться на арене.
Я прохожу мимо туннеля, ведущего в Чашу. Потом еще один.
