— А теперь ответь еще раз, — весело бормочет он, — только на этот раз не стучи левой ногой.
Мой рот открывается.
Его губы улыбаются, прижимаясь к моему уху, и я стараюсь не концентрироваться на их ощущениях. — Я… я не…
Его глубокая усмешка прерывает меня. — Боже, ты потрясающая. — Грубые пальцы еще никогда не были так нежны на моей коже, когда он убирает прядь мокрых волос с моих глаз. — Но такая чертовски упрямая.
Я больше так не могу. Не могу не поддаться искушению, которым является он. Я вдруг не могу придумать ни одной причины, почему сопротивляюсь этому, почему не должна прямо сейчас ликвидировать разрыв между нами.
Я хочу…
Его губы встречаются с моими.
Едва-едва.
Это шепот поцелуя, обещание страсти. И все же я почти таю от этого прикосновения. Его рука обхватывает мое лицо, большой палец гладит скулу, а потом…
Ничего.
Он отстраняется.
Я почти задыхаюсь, желая схватить его, притянуть ближе, прижаться губами к его губам. И я уже собираюсь это сделать, как вдруг вспоминаю время, когда наши роли поменялись местами.
Когда именно я дразнила его прикосновениями.
Теперь я понимаю, как сильно пострадал Кай от отсутствия моих прикосновений во время нашей игры в стрельбу из лука и отвлечения внимания. Ощущение чего-то, а потом ничего — жестокая вещь, которой можно одарить человека, и он оставил меня в огне из-за этого."
"Другая его рука обхватила мою талию под большим пиджаком, и тепло его ладони сквозь корсет — это клеймо. Он наклоняет голову, изучая меня с небольшой улыбкой.
Он точно знает, что делает.
И все же он берет меня в руки, как будто не хочет торопить этот момент. Его большой палец находит мою нижнюю губу, по которой теперь лениво скользит, разжигая во мне огонь.
— Ты обещал, что я смогу прикоснуться к тебе, когда буду трезв.
У меня перехватывает дыхание, и уголок его губ дергается в ответ. Я не ожидала, что он это скажет. Я даже не ожидала, что он вспомнит мое поспешное обещание, данное на последнем балу.
Он наклоняет голову, и его рот снова оказывается на расстоянии дыхания от моего.
— Но рядом с тобой я никогда не бываю трезвым, Пэ. Всегда пьянею от каждой детали, которая есть ты.
Я потеряла дар речи. Потеряла дар речи от того, что этот парень может так много чувствовать.
Чувствовать так много ко мне.
— Если я поцелую тебя — по-настоящему поцелую, как хотел, как ждал, — стоит ли мне ожидать кинжала у своего горла? — Его голос груб, взгляд жаден.
А затем я медленно поднимаю руку и щелкаю по кончику его носа.
