Снимаю туфли с больных ног и иду по лужам, как в детстве, напоминающим мне о том времени, когда я была младше и тосковала по любви отца, которого уже нет со мной. Когда я была напугана и страшно травмирована. Многолюдные улицы Лута постоянно давили на меня, заставляя чувствовать себя в клетке и клаустрофобии.
Но потом я забирался на крыши старых магазинов и зданий, где компанию мне составляли только звезды. На свежем воздухе я чувствовал себя свободнее, невероятно спокойнее. Я делал это месяцами, годами, пока мой страх не прошел, и Лут стал больше домом и меньше ужасом.
Смех вырывается из меня. Истерический. Я в полной истерике.
Чума, сколько же я выпила вина?
Дождь прилипает к моему лицу, стекает по кончику носа, а я улыбаюсь, забыв о своих проблемах и просто наслаждаясь существованием.
— Не знаю, как я жил, пока не увидел такую, как ты.
Я кручусь, моргая под непрерывным потоком дождя, пока мои глаза не находят серые, сливающиеся с падающим на нас потоком воды. Его волосы мокрые, волнистые и взъерошенные.
Его белая рубашка на пуговицах липкая и прозрачная, под ней видны чернильная грудь и загорелый торс.
И от этого вида я улыбаюсь.
— Уверен, ты говоришь это всем маленьким леди, которые попадаются тебе на глаза, — говорю я, полусмеясь, полуистерически.
— О, но у меня есть глаза только на одну маленькую леди, и я, кажется, не могу оторвать их от нее. — Его грудь вздымается и опускается так же быстро, как дождь, а мое сердце гремит так же громко, как гроза.
Он вдруг стал серьезным, сканируя мое лицо.
— Тебе нужен был свежий воздух? Отдохнуть от переполненной комнаты?
Вот он опять меня понял.
— Да, — тихо отвечаю я. — Здесь я чувствую себя намного лучше. Свободнее.
Он наклоняется возле клумбы с цветами у лестницы и вырывает один из них из влажной земли, после чего поднимается на ноги.
— Хорошо, — тихо говорит он, — потому что я собираюсь подойти к тебе очень, очень близко.
Я медленно выдыхаю, когда он делает шаг ко мне. Потом еще один. И еще один.
Он уже настолько близко, что я чувствую тепло его тела, чувствую жар, который распространяется по мне, когда он подходит слишком близко.
Я наклоняю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и моргаю, пытаясь разглядеть его сквозь дождь. Я вытираю глаза, внезапно осознавая, что по моему лицу, скорее всего, стекает косметика, и решаю, что мне это безразлично.
Его губы растягиваются в улыбке, когда он протягивает мне цветок, поникший и капающий водой.
