Потому что сегодня мне нужно куда-то идти, а также отвечать на вопросы.
Сегодня я найду Сопротивление.
Выскользнуть из дворца было несложно, тем более что Ленни не охраняет мою дверь по ночам. Имперцы, запрудившие дворец, тоже не представляли проблемы, поскольку я привыкла красться незаметно. Я прокралась через сад и пошла по дороге у Чаши до самого Лута, поскольку не имела ни малейшего представления о том, как ездить на лошади, и решила, что сегодня не лучшее время, чтобы это выяснить.
Я прохожу мимо переулка, где впервые встретила Кая, и улыбаюсь, вспоминая, как ограбила его вслепую.
Хорошие были времена.
Я отгоняю мысли о нем, не позволяя себе отвлекаться, когда сворачиваю на знакомую улицу. На мою улицу. Ту самую, где стоит маленькая белая хибара. Я сглатываю комок в горле при виде этого дома. Я не возвращалась сюда с тех пор, как сбежала отсюда пять лет назад. Когда он был залит кровью моего отца, а меня душило горе.
Но именно сюда привела меня записка того мальчика, который, как я теперь знаю, является участником Сопротивления.
Я вдруг стою перед дверью, тяжело дыша и разглядывая знакомые трещины и вмятины на дереве.
Вот и все.
Я делаю глубокий вдох и дергаю дверь.
Заперто.
Но запертые двери — детская забава для вора. Я достаю отцовский кинжал и с легкостью вскрываю замок, понимая, что он научил меня этому умению именно с этой дверью и именно этим лезвием много лет назад.
Дверь распахивается, скрипит на ржавых петлях, когда я переступаю через нее. Я крепко сжимаю кинжал и с опаской оглядываю свой старый дом.
Он выглядит совершенно обычным, совершенно тем же. Старая мебель стоит на том же месте, где я ее оставила, трещины в стенах все еще поднимаются к потолку. Паутина прилипла почти к каждой поверхности дома, и кажется, что здесь давно никого не было.
Возможно, я ошиблась.
— Так, так, так. Смотрите, кого Чума притащила.
Я поднимаю нож, прицеливаюсь и готовлюсь метнуть его в фигуру, стоящую в тени позади меня.
В темноте я вижу теневые очертания рук, поднятых в знак капитуляции.
Глаза приспосабливаются к тусклому свету и улавливают вспышку рыжих волос, спадающих на веснушчатый лоб.
— Ленни? — шепчу я, приоткрыв рот. Он делает медленный шаг вперед, и в фокусе оказываются его знакомые карие глаза и ухмылка.
— Единственный и неповторимый. — Его голос звучит так же легко и доброжелательно, как и всегда во дворце. Но это не значит, что я опускаю клинок, все еще поднятый в моей руке. Я растеряна, дезориентирована и нуждаюсь в ответах.
