— Когда я увидела тебя мертвым, я, наверное, вдруг увидела, что весь потенциал, которым ты обладаешь, умер вместе с тобой. Весь потенциал, чтобы стать лучшим королем для Ильи, чтобы что-то изменить, чтобы править так, как надо, а не так, как тебе говорят.
Мы наконец-то добрались до центра сада, где остановились возле фонтана. Теперь, когда я наконец-то соизволила посмотреть на него, глаза Китта, кажется, не хотят покидать мои. — Спасибо, — говорит он с улыбкой. — Я знаю, что всегда могу рассчитывать на твою жестокую честность.
Ты первый настоящий человек, которого я имею удовольствие знать за последнее время.
Я почти смеюсь над этим.
Если бы он только знал. Я — лгунья и обманщица, использовавшая его в качестве своего партнера, чтобы привлечь внимание людей. Я стою перед ним как Обыкновенная, которую он убил бы, если бы только знал правду, и я умру от руки его будущего Энфорсера, к которому я слишком упряма, чтобы признать свое влечение. И в конце концов не имело бы значения, насколько настоящей он меня считал.
Но я одариваю его, как надеюсь, милой улыбкой, а затем поворачиваюсь лицом к прекрасному фонтану, который настолько велик, что я теперь понимаю, почему принцы не могли побороть желание искупаться в нем. Я перегибаюсь через край, вглядываясь в хрустальную воду, отражающую мое лицо.
Шиллинги.
Их должны были быть сотни, просто случайно лежащие на дне бассейна. Я вспоминаю, как чувствовала себя в первый вечер здесь, увидев всю эту выброшенную впустую еду.
Мне стало плохо. Столько денег лежит без дела. И для чего? Чтобы богачи могли исполнять свои мелкие желания?
Я проглатываю свое отвращение.
Играть роль.
— Ладно, что это? — спрашивает Китт с более чем намеком на юмор.
— Хм? Ничего. — Я делаю паузу и смотрю на него. — Что ты имеешь в виду?
Он глубокомысленно усмехается. — Ты борешься с желанием отчитать меня, не так ли?
Я моргаю, прежде чем пролепетать: — Как ты…?
— Ты делаешь эту штуку, когда морщишь нос, прежде чем начать спорить.
Это выдает тебя с головой.
Я открываю рот, но в кои-то веки слова не хотят вырываться. Он улыбается, наблюдая за моими усилиями, прежде чем я, наконец, прочищаю горло и говорю: — Ладно. Причина, по которой я хлюпаю носом, — я бросаю на него раздраженный взгляд, которого, скорее всего, не следовало бы делать, — это все шиллинги.
Когда я больше ничего не говорю, Китт призывает: — Продолжай.
