Таким образом, Эйс остается полностью на мне.
Я почти не обращаю внимания на окружающее меня насилие, принимая на себя силу Геры и исчезая в хаосе. Только когда я оказываюсь прямо перед ним, чтобы он мог видеть мое лицо, я с тошнотворным хрустом впечатываю кулак ему в нос. Он отшатывается назад, сжимая сломанную кость, и его глаза устремляются на меня.
А потом я вдруг ничего не вижу. Толстая каменная стена окружает меня, и все же что-то пронзает мой бок. Резкая боль только обостряет мои чувства, напоминая, что это всего лишь иллюзия, хотя боль в боку не дает покоя.
Я делаю шаг сквозь стену, и она исчезает в клубах дыма, открывая взору Эйса, сжимающего в окровавленной руке копье.
То самое копье, которое чуть не убило Пэйдин.
Я моргаю позади него, переняв способность Джекса, и вбиваю колено в его спину. Затем я метаюсь вокруг него, нанося сильные удары без колебаний. Я играю с ним. Я мог бы быстро закончить этот бой, но я не буду отрицать, что я монстр, который хочет сначала немного поразвлечься с ним.
Послав удар ему в челюсть, он вдруг размножается на моих глазах. Десятки Эйсов окружают меня, все двигаются и смешиваются друг с другом, оставляя меня гадать, куда убежал настоящий.
Я перебираю имеющиеся в моем распоряжении силы, те, что пляшут под моей кожей, и те, что окружают меня. Сила Теле Блэр бурлит в моих венах, умоляя использовать ее.
Это может быть весело.
Осталось только найти настоящего…
Боль охватывает мою ногу, когда в нее вонзается наконечник его копья. Я стискиваю зубы и поворачиваюсь к нему.
— Вот ты где. — Я улыбаюсь, поднимая его с земли только силой мысли.
Он задыхается, когда я сдавливаю его горло, его ноги болтаются на высоте двух футов от земли. Его рот двигается, издавая странные звуки, когда он пытается набрать воздух в свои кричащие легкие.
Я все еще улыбаюсь. — Что это было? Я не совсем тебя слышу. — Его дубликаты исчезают в дыму рядом со мной, и крики сражающихся вокруг нас стихают, когда я сосредотачиваюсь на нем. Сосредотачиваюсь на его жизни, которую я держу в своих руках, в своем сознании.
Но крик боли, который я слышу следом, принадлежит не ему.
Я знаю этот голос. Я слышал этот звук и тихо надеялся, что больше никогда не услышу. Я бросаю взгляд на обмякшее тело, лежащее так близко от меня, серебристые волосы прилипли к ее испуганному лицу, слезы катятся по ее блеклым веснушкам. Кровь хлещет из рваной раны под ребрами, и из нее вырывается придушенный всхлип.
— Кай… помоги мне.
