Она бросает на меня раздраженный взгляд, а затем вздыхает, сдаваясь. — Эйс. Теперь счастлив? Он использовал свои иллюзии, чтобы заманить меня. — Она внезапно снова побледнела. — Он заставил меня видеть… вещи.
Я никогда не видел у нее такого затравленного взгляда, и я потрясен тем, насколько мне это неприятно. — Ты убила его?
— Нет, — тихо говорит она. — Нет, я не убивала его.
Мы молчим, и я провожу рукой по ее грубой повязке, проверяя, надежно ли она закреплена, пока она смотрит на меня. Затем я протягиваю ей флягу с водой и заставляю подавиться подгоревшим кроликом.
Я занят в маленьком лагере, и когда я оглядываюсь на Пэйдин с того места, где я разжигаю пламя умирающего костра, ее веки опущены, ресницы трепещут в предвкушении сна. Затем я замечаю, как она слегка вздрагивает от резкого ночного ветерка.
Так не пойдет.
Я опускаюсь рядом с ней на колени, беру ее на руки, поднимаю с земли и несу ближе к костру. Она ворчит, прижимаясь к моей груди, и я укладываю ее на грязь, наблюдая, как ее грудь поднимается и опускается от ровного дыхания, совсем не похожего на рваные, неглубокие вдохи, которыми она задыхалась раньше.
А потом я сижу. Не в силах оторвать взгляд от нее, я смотрю, как она засыпает у костра, живая и глубоко дышащая. Она снова вздрагивает, заставляя меня пожалеть, что у меня нет одеяла, чтобы предложить ей, что-то, что я мог бы ей предложить. Истина этой мысли поражает меня, как удар в живот.
Мне нечего ей предложить.
Я не подхожу ей, совсем не подхожу ей. Она слишком смелая, слишком дерзкая, слишком чертовски хороша для меня.
Может быть, я мог бы стать лучшим мужчиной. Может быть, я мог бы быть более похожим на Китта с его сердцем нараспашку и счастьем на виду. Может быть, будущий Энфорсер смог бы разрушить несколько стен, стать человеком, который представляет собой нечто большее, чем маски, которые он носит вокруг своих людей.
Но с тех пор как она узнала, что я принц, и объявила нас врагами, я стал подыгрывать ей, не желая уступать. И это весело. Это отвлекает нас обоих, мы играем и дразним друг друга.
Но теперь?
Если я стану ее врагом, то только потому, что она ненавидит себя за то, что хочет меня.
Глава 27
Пэйдин
Я просыпаюсь от досадно знакомого крика птиц надо мной.
Я проснулась.
Щурясь от слепящего солнца, я осторожно провожу руками по тому месту, где под складками потрепанной ткани скрывается моя заживающая рана.
Я жива. Дышу. Заживаю.
Затем мои пальцы нащупывают кожаный ремень, обтягивающий мою руку.
