Позволил последней частичке привязанности к ней встать на место. Просто произнося ее имя, я чувствовал себя интимным, личным, каким-то образом.
И теперь я навсегда хочу, чтобы ее имя было у меня на губах и катилось с языка, пока я не опьянею от его вкуса и звучания.
Что, черт возьми, со мной происходит?
Ее глаза находят мои, сверкающие, как вода в свете костра. — Зачем ты это делаешь?
Ее взгляд говорит мне, что на этот раз от вопроса не уйти, хотя я даже не уверен, что у меня есть ответ для нее или для себя.
Все, что я знаю, это то, что у меня есть желание защитить ее, быть с ней, дразнить ее, прикасаться к ней.
Это ужасно.
— Что за радость побеждать по умолчанию? — говорю я вместо этого. — Каким бы я был джентльменом, если бы забрал твою кожу и оставил тебя умирать?
Она поднимает голову и смотрит на меня с насмешкой: — Так ты хочешь сказать, что сделал все это, чтобы быть джентльменом?
— Почему это так удивительно для тебя?
— Может быть, потому, что для того, чтобы быть джентльменом, нужно быть джентльменом.
— А кто сказал, что я им не являюсь?
— Я бы хотела найти того, кто сказал бы, что ты таковым являешься.
Я улыбаюсь ей, впитывая каждую деталь ее лица под своим. Я открываю рот, чтобы сказать что-то остроумное и дико неуместное, когда слева от меня щелкает ветка. Зрение наблюдает за нами остекленевшими глазами, фиксируя происходящее. И мне стыдно, что я понятия не имею, как долго он там стоял, не учитывая, насколько я был отвлечен девушкой передо мной.
Я могу только представить, что отец сделает из этого — из нас. О том, что я помогаю, спасаю, наслаждаюсь общением с девушкой из трущоб."
"Не в первый раз я его разочаровываю, и уж точно не в последний.
Зрение моргает, прочищая мутные глаза, и исчезает в ночи. Я снова поворачиваюсь к Пэйдин — ее внимание все еще приковано к тому месту, где когда-то был мужчина. Затем я опускаю взгляд на ее открытый живот и рану, которая теперь полностью зашита.
Я начинаю обматывать остатки ее большой рубашки вокруг раны и вокруг талии.
Глаза Пэйдин следят за моими движениями, за моими руками и за моим лицом.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — говорю я гораздо более непринужденно, чем чувствую.
— Тебе придется быть более конкретным, Азер.
— Я спросил, кто, черт возьми, сделал это с тобой.
Она пренебрежительно смеется, отворачивая голову от меня. — О, этот вопрос. Это не имеет значения.
— Если это не имеет значения, тогда скажи мне.
