Прохор-гость насторожился, предвидя неприятную встречу. Захотелось предупредить «брата», который, наоборот, отвернулся от машины, прижимая к себе подругу. И в этот момент послышался тихий шёпот девушки:
— Они клюнули!
— Вижу, — так же тихо, одними губами, ответил местный Прохор.
Четвёрка пассажиров кабриолета высыпалась наружу, в мгновение ока окружила всё ещё обнимавшуюся пару. Послышались смешки, затем гнусавый голос, в котором звучал тот же непонятный акцент, с каким говорила спутница местного Прохора:
— Эй, вахлы, ша не в парке лядите?
Прохор и спутница отпрянули друг от друга, завертели головами, демонстрируя испуг.
Самый могучий из парней, обладатель гнусавого голоса, — волосы на висках у него были выстрижены, от чего выделялся срединный «петушиный» гребень, — в жёлтом пиджаке на голое тело, подошёл ближе, ухмыляясь.
— Кака краля! Пошли с нами.
— А-а, мушики, вы чё? — забормотал Прохор. — Мы вас не трогали, идите своей дорогой.
«Мушики» загоготали.
— Они нас не трогали, — ударил себя по ляжкам ещё один бугай, чернявый, с неприятным одутловатым лицом.
— А шо, мехлюй, мог тронуть?
Двое парней схватили девушку за руки.
— Иди, не ломаись, шо ты с вахлом бузнутым делаишь.
Прохор кинулся на подмогу подруге, и его ударили кулаком в живот, так что боль волной прошлась от живота по спине в голову и обрушилась не только на сознание хозяина, но на сознание гостя."
"Прохор-44 инстинктивно «отшатнулся» и сорвался в «колодец» психофизического не-пространства, связывающий психики «родственников», сверху вниз понеслись световые вспышки, знаменующие выходы в головы Прохоров, живущих в других числомирах.
Сознание разбилось на несколько фрагментов, и ему стоило большого труда собрать фрагменты вместе, в единое целое. Приблизился очередной «свет в конце тоннеля». Судорожно извернувшись, Прохор нырнул в это световое окно и «вывалился» в голову «родственника», абсолютно не представляя, где этот «родственник» обитает.
Глаза местного Прохора были закрыты.
Гостю показалось, что он спит.
Но уже в следующее мгновение Прохор-путешественник понял, что голова Прохора-хозяина пуста! Сознание его отсутствовало! Оно не спало, не находилось под влиянием изрядной порции алкоголя и не бродило по лабиринтам памяти, оно просто было в отлучке!
Прохор успокоился, картина вечернего города и банды, напавшей на их Прохора, начала бледнеть, оставляя неприятный след в душе с чувством вины: будто он сбежал с поля боя.
